Григорий (кучер) не принес газеты. Газеты сейчас только большевистские, и кондуктора саботируют, хотя получают 80 копеек за номер. Они говорят: 'Ничего в газетах нет интересного'. После чая лежал с пледом на реке. Читал: 'Л’Ассоммоир'. К концу обеда пришла Шацкая (Валентина Николаевна). Потом Пантелеимон, Анна Ивановна и рыжий (Кашкин). Саша (Габричевский) говорит, что рыжий так рыж, что светится. Он гимназист. Живет у Трояновских (гостит на лето). Мы недавно купались и говорили похабия <…>
Вечером был разговор об искусстве. Потом играли в мнения <…> Провожали Трояновскую. Говорили об игре 'в мнения'. Решили, что мнение должно говориться не по внешности человека, не по предмету, относящемуся к его занятиям или ентоураге’у[1914], а к его сущности в целом, к аасоциациям, которые пробуждает этот человек всем своим существом.<…>
Проводя Трояновских, вернулись домой. В гостиной на столе стояли бронзовые бюсты Екатерины и Павла. Их тени падали на стену и дрожали вместе с пламенем свечи.
Пахнуло 'Никольским', и сердце чуть затосковало.
Пахнуло на меня вдруг Никольским. Никто с Гагариными не сравнится! Думаю, засыпая, о вещи, которую хочу написать и которая будет называться: 'Водолаз' (баллада).
Блуждаю вялыми ногами
Чуть зыблется хрустальный свод
Над сумраком зеленых вод,
Над помертвелыми песками.
И страшно мне: я глух и нем…
Ничто безмолвья не нарушит.
Меня гнетет, гнетет и душит
Мой стеклоокий грузный шлем.
Мою одежду из резины
Недвижно годы обтекли
И сверху на плечи легли,
Как духи, тяжкие глубины.
Давно погибших кораблей
Порой из тьмы……………….
Я прохожу — искатель клада —
К могиле сумрачных морей.
638. Е.Н.Трубецкой — М.К.Морозовой[1915] [? 08.1918. Москва ? — Михайловское]
Дорогой друг,
Теперь решение принято, и я накануне отъезда; изыскиваются только для него способы, но самое решение уже принято. Я взял отпуск у патриарха и больше ни на Соборе [1916], ни в Церковном совете не буду.
Когда я уеду, не знаю. Это может случиться в зависимости от того, когда представится случай, — через два, три дня дня, через неделю или две, не знаю, но во всяком случае, как только можно будет, ибо, повторяю, обстоятельства вынуждают. Увидимся ли мы с Вами, дорогой, бесценный друг, перед отъездом, увидимся ли вобще и когда, — вот вопрос, который я с ужасом себе ставлю: времена такие, что не занешь, будешь ли еще жив завтра. ломаю себе голову, как сделать, чтобы увидеться. Это трудно. Приехать в Михайловское я не могу, т.к. должен быть настолько близко, чтобы мой Сережа[1917], хлопочущий о моем отъезде, мог ежеминутно меня найти, переговорить о необходимом и чтобы можно было в любую секунду собраться выехать.
Завтра, во вторник, я еще буду в Москве (хотя домой не захожу и писать туда мне бесполезно). Но послезавтра, в среду, думаю быть в И…ве[1918] и остаться там впредь до окончательного отъезда. Но этим не исключается возможность приехать в Москву без ночевки — повидать Вас. Поэтому мы условимся так. Раз Вы мне писали, что будете 1 сентября, то буде я к этому времени еще буду блтзко (в И.), я приеду нарочно для Вас утром и около десяти часов буду у Вас (увижу сегодня Дуню и, если она мне укажет какой-либо другойсрок Вашего приезда, сделаю изменение в пост сцриптум). Есть еще и другой способ Вам видеть меня,когда приедете. Почту и телеграф надо исключить, т.к. эти способы там не действуют, и письма доставляютя с оказией, неаккуратно из Москвы. Можно только послать ко мне кого-либо — Василия или мужичка из Михайловского. Имение И… находится или в 20 минутах ходьбы от платформы 17-я верста (Переделкино тож или Лукино) по Киево-Воронежской или в 40 мин. хотьбы от полустанка 20-я верста Брестской дороги. Буду тотчас, как только укажете.
Посылаю Вам книгу, которая соединена с бесконечно дорогой памятью о Вас — друге и поверенном всех моих любимых и сокровенных дум[1919]. Больше, чем когда- либо, я в ней вылился и поэтому больше других она и Вам должна меня напоминать. Хотелось бы сказать, до свидания, на всякий случай — прощайте!
Дорогой друг и бесценный. Да сохранит Вас Бог и да поможет в бесконечно трудных предстоящих испытаниях. Да соблюдет Он Вас, Мику, Марусю и да пошлет Он Вам свое благословение и благодатную помощь. Ах, дорогой друг, как тяжел этот скачок в неизвестность, как тяжело это в лучшем случае долгое расставание с Вами. Да будет над Вами Ангел Божий. А я крепко, крепко, с бесконечной любовию мысленно прижимаю Вас к сердцу.
П.С.[1920] Видел Дуню и, получив подтверждение, что Вы будете 1-го, запечатываю письмо.
1921 год
639. С.Н.Булгаков — А.С.Глинке[1921] <24.04.1921. Кореиз — Н.Новгород>
24.IV 1921. Олеиз.
7.V
Милый мой Александр Сергеевич! Христос воскресе! Не знаю ничего, ничего о Вас и Вашей семье. Да хранит Вас всех Господь и Его Пречистая Матерь! Уже три года, как мы отторгнуты друг от друга. Благодарение Богу, уже скоро будет и три года моего священства. Мы благополучны, теряли на целый год Федю[1922], но он вернулся к нам. Целую Вас. Благословляю всю Вашу семью. Отзовитесь.
Люб<ящий> Вас прот<оиерей> С.Б.
640. С.Н.Булгаков — А.С.Глинке[1923] <17.09.1921. Олеиз — Н.Новгород>
Милый Александр Сергеевич! Приветствую Вас лобзанием святых. Был бесконечно рад узнать, что Вы живы и, надеюсь, благополучны с семьей. Мне так и не удалось выбраться в Москву, — осел пока в Ялте на приходе. Очевидно, здесь буду и зимовать. Помимо возможности устроиться в Москве, мне необходим вызов и бесплатный проезд при сносных условиях, иначе с семьей не проедем. О том, как жил это время, в письме не расскажешь, благодарение Господу за все. Мы живы, здоровы и сейчас все вместе. Дайте весть о себе, авось Господь приведет увидеться. Всегда Вас и Вашу семью молитвенно вспоминаю пред Престолом Господним. Шлю всем Вам благословение и целую Вас горячо. Ваш С.Б
Какой ряд могил за это время, что мы не виделись: В.В.Р<озано>в, В.К.Иванова, Т.А.Рачинская[1924] и др. Храни Вас Бог! Вспоминаю последнюю встречу в Москве и всю Вашу любовь и дружбу в эти великие дни.
Люб<ящий> Вас прот<оиерей> С.Б.
Пишу Вам второй уже раз.
641. М.А.Новоселов — А.С.Глинке[1925] <5.11.1921>
5 ноября 1921 г.
Дорогой Александр Сергеевич!
Как Вас Господь милует? Как устроились в семьей? Тепло ли? Сытно ли? Как на душе? Мирно ли? Храни Вас всех Господь Многомилостивый!
Пересылаю Вам два письма Сергея Николаевича Булгакова. Одно из них получено мною на днях,
