в культ и помешан на Клер…
– Он и близко к ней не подойдет. – Это тихое, сдержанное заявление совершенно не соответствовало ярости, горевшей в глазах Кэма. – Можешь быть в этом уверен.
– Я надеюсь на это. – Отстранив кружку с кофе, он придвинулся ближе. – Она самый дорогой для меня человек в жизни, и я доверяю ее тебе, после того, как я уеду. Клянусь Богом, ты должен как следует позаботиться о ней.
Пальцы Эрни дрожали, когда он взял тот клочок бумаги. Он нашел его под козырьком своего грузовичка к исходу рабочего дня на автозаправке. Наконец-то все сходилось.
Риск, на который он шел там, в лесу Доппера, ужасная тошнотворность и отвращение, испытываемое им после того, как он зарезал черных телят
Его единственной мыслью было – сегодня вечером. Сегодня вечером он увидит, узнает и приобщится. Он сложил записку и опустил ее в задний карман джинсов. Когда он заводил грузовик, его руки все еще тряслись. Когда нажал на сцепление, его нога задрожала.
По дороге домой его нервозность перешла в холодное, осознанное возбуждение. «Он перестанет быть наблюдателем, – думалось ему, – он больше не будет довольствоваться подсматриванием в телескоп и станет посвященным».
Салли увидела, как он подъезжал, и вышла из машины еще до того, как Эрни притормозил перед своим домом. Но как только он взглянул на нее, улыбка сползла с ее лица. Его глаза были темны и холодны.
– Привет… Я как раз проезжала мимо и решила заехать.
– У меня полно дел.
– Ну что ж. Я бы все равно не смогла остаться. Мне надо поехать к бабушке. Воскресный обед, ну ты понимаешь.
– Ну так поезжай. – Он направился к двери.
– Эрни. – С чувством обиды Салли поспешила за ним. – Я просто снова хотела у тебя спросить насчет вечеринки. Джош уговаривает меня пойти с ним, но я…
– Ну так иди с ним. – Он отбросил ее руку. – Перестань бегать за мной.
– Почему ты так поступаешь? – Ее глаза уже наполнились влагой. Он увидел как упала первая слезинка, и почувствовал некоторое угрызение совести, которое тут же и подавил.
– Как поступаю?
– Ты так груб со мной. Я думала, что нравлюсь тебе. Больше, чем нравлюсь. Ты говорил…
– Я никогда ничего не говорил. – И это было правдой. – Я просто делал то, что ты хотела, чтобы я делал.
– Я бы не позволила тебе… Я бы никогда не стала делать всего того с тобой, если бы не думала, что ты любишь меня.
– Люблю тебя? На кой черт мне это нужно? Ты просто еще одна потаскушка. – Он увидел, как ее лицо мертвенно побледнело, а затем она опустилась на лужайку и зарыдала. Какая-то часть его сознания была смущена. Какая-то чувствовала сожаление. Но та часть, на которой он сосредоточился, наблюдала за девушкой с расчетливым равнодушием. – Убирайся отсюда, слышишь?
Вновь что-то зашевелилось в нем, и он вновь подавил это. Он нагнулся, чтобы заставить ее встать, и в этот момент подъехал Кэм. Эрни опустил руки и застыл в ожидании.
– Какие-нибудь проблемы?
– У меня никаких, – сказал Эрни. Бросив взгляд на юношу, Кэм наклонился к Салли. – Эй, малышка. Он обидел тебя?
– Он сказал, что не любит меня. Совсем не любит.
– Не стоит из-за этого плакать. – Он легко подал ей руку, – Ну, пойдем. Хочешь, я отвезу тебя домой?
– Я не хочу домой. Я хочу умереть.
Кэм поднял глаза и с облегчением увидел, как через улицу переходила Клер. – Ты слишком молодая и хорошенькая, чтобы хотеть умереть. – Он похлопал ее по плечу.
– Что здесь происходит? – Клер переводила взгляд с одного лица на другое. – Я видела, как ты проезжал, – сказала она Кэму.
– Салли очень расстроена. Почему бы тебе не пригласить ее в дом и…—Он сделал неопределенный жест рукой.
– Конечно. Пойдем, Салли. – Клер обхватила девушку за талию, чтобы помочь той встать. – Пойдем ко мне и наплюем на мужчин. – Она бросила последний взгляд на Кэма и повела плачущую девушку через улицу.
– Ну ты и молодец, просто чемпион, – сказал Кэм. К их обоюдному удивлению, Эрни покраснел. – Послушайте, я ничего такого не делал. Она сама прилипла ко мне. Я вовсе не просил ее сюда приезжать. Нет никакого нарушения закона, когда скажешь какой-то глупой девчонке, чтоб она убиралась.
– Тут ты прав. Твои родители дома?
– А что?
– Я хочу тебе задать пару вопросов. Тебе может захотеться, чтобы они были рядом, когда я буду тебя спрашивать.
– Мне они не нужны.
– Как хочешь, – небрежно сказал Кэм. – Предпочитаешь говорить в доме или здесь?
Он вызывающе дернул головой, отчего его волосы отлетели назад. – Здесь.
– Интересное украшение, – Кэм протянул руку, желая дотронуться до пентаграммы, но Эрни прикрыл ее рукой.
– Ну и что?
– Это сатанистский символ.
Губы Эрни скривились в усмешке. – Неужели?
– Поклоняешься дьяволу, Эрни?
Эрни продолжал улыбаться, поглаживая пентаграмму. – Разве человек не свободен в выборе религии, как это говорится в Билле о правах?
– Да. Конечно, да. До тех пор, пока человек, исповедующий религию, не нарушает закона.
– Носить пентаграмму – это не нарушение закона. У соседнего дома кто-то завел газонокосилку. Мотор дважды чихал и глох, прежде чем начал ровно мурлыкать.
– Где ты был в прошлый понедельник между часом и четырьмя часами ночи?
Внутри у него все сжалось, но он не отвел глаз. – Спал, как и все остальные в этом дерьмовом городе.
– Когда-нибудь пробовал устраивать жертвоприношения животных, Эрни?
– Не скажу, чтоб я этим занимался.
– А скажи-ка мне, где ты был в прошлый вторник около десяти тридцати-одиннадцати вечера?
– Что ж. – Эрни с ухмылкой взглянул на верхнее окно в доме. – Я был как раз там, трахал Салли Симмонс. Мы кончили что-то около одиннадцати. Через несколько минут она ушла, а мои родители вернулись из пиццерии почти в одиннадцать. Так что, как раз так оно и получается.
– Ты гнусный маленький сукин сын.
– Это тоже не является нарушением закона.
– Нет, не является. – Кэм сделал шаг вперед, так что их глаза были вровень. На лбу у парня появилась легкая испарина. Кэм с удовлетворением отметил это. – Больше всего я люблю разделываться вот с такими гнидами, как ты, и я еще не разучился этого делать. Только один твой неверный шаг, маленький стервец, и я вопьюсь в тебя как пиявка, не отпущу.
– Это угроза?
– Это констатация факта. Если твое алиби не подтверждается даже на пять минут, дело будет в официальном порядке передано в полицию. Ты лучше придумай себе что-нибудь и на ночь в понедельник. – Он закрыл рукой пентаграмму Эрни. – От Клер держись подальше, как можно дальше. Если не послушаешься, никто, ни бог, ни дьявол, не спасут тебя от меня.
