кончиться не может».
Индикатор показывал, что до пентхауза оставалось еще три этажа, когда Гелаи с Нгонгом вопросительно переглянулись.
– В чем дело? – спросила Вои.
– Мы не чувствуем ни Омайна, ни Лоди, – ответила Гелаи.
Алкад попыталась датавизировать Лоди – безуспешно. Она остановила лифт.
– Там есть кто-нибудь?
– Нет, – ответила Гелаи.
– Точно?
– Да.
Из всех способностей одержимых Алкад больше всего интересовало это внечувственное восприятие. Она только теперь задумалась о механизме одержания. Само это явление означало, что здание квантовой космологии придется перестраивать от фундамента. Покуда ее успехи в теории одержания были близки к нулю.
– Я ему говорила, чтобы он никуда не смотался! – возмущенно бросила Вои.
– Если его нейросеть не отвечает, значит, дело серьезнее, чем если бы он просто забрел куда-то, – заметила Алкад.
Вои недоверчиво нахмурилась.
Алкад снова запустила лифт.
Когда двери кабины отворились в вестибюле пентхауза, первыми наружу выскочили Гелаи и Нгонг. По одежде их стекали струйки статических разрядов, готовых в любой миг сорваться огнем.
– Мать Мария... – прошептал Эриба. Двойные двери в пентхауз были выбиты.
Гелаи знаком велела остальным подождать и осторожно шагнула в гостиную. До Алкад донеслось ее сдавленное всхлипывание.
Тело, которое одерживал Омайн, лежало на диване, покрытое глубокими ожогами. Сквозь разбитое окно в комнату ветер задувал снег.
Нгонг торопливо осмотрел остальные помещения.
– Тела нет, – сообщил он. – Он не здесь.
– Мать Мария, ну что теперь? – воскликнула Алкад. – Гелаи, ты можешь сообразить, кто это сделал?
– Нет. Если не считать очевидного – это были одержимые.
– Они знают о нас, – проговорила Вои. – А теперь, когда Лоди одержан, они знают о нас даже слишком много. Мы должны немедленно скрыться.
– Да, пожалуй, – неохотно согласилась Алкад. – Лучше сразу отправиться в космопорт и попытаться попасть на борт звездолета.
– А они не узнают, что мы так поступим?
– А что нам остается? На этой планете мы помощи не найдем.
Один из разбросанных по столу процессоров вдруг пискнул. Проектор на нем ожил и замерцал.
Алкад глянула прямо на него: в глаза человека в народной казацкой одежде.
– Доктор Мзу, вы меня слышите? – спросил он.
– Да. Кто вы?
– Моя фамилия Баранович, хотя это не имеет значения. Гораздо важнее, что я согласился работать на Организацию мистера Капоне.
– О, черт! – простонал Эриба.
Баранович с улыбкой поднял круглое зеркальце, и Алкад увидала в нем отражение перепуганного Лоди.
– Итак, – промолвил Баранович. – Как вы видите, мы не причинили зла вашему товарищу. Этот датавиз идет через него. Будь он одержан, он не смог бы пользоваться сетью. Верно? Скажи что-нибудь, Лоди.
– Вои? Доктор Мзу? Простите, я не смог... слушайте, их всего семеро, Омайн пытался...
Что-то за его спиной громко зашипело, и изображение задрожало. Лоди моргнул и умолк.
– Смелый мальчик. – Баранович хлопнул Лоди по плечу. – В Организации есть место таким честным людям. Мне было бы грустно видеть в его теле другого.
– Возможно, вам придется, – предупредила Алкад. – Я не могу обменять устройство на жизнь одного человека, даже очень близкого. Чтобы добраться сюда, приходилось идти и на большие жертвы. Я бы предала тех, кто эти жертвы приносил, а этого я не могу себе позволить. Прости меня, Лоди.
– Дражайший мой доктор, – промурлыкал Баранович. – Я не предлагал вам поменять Лоди на Алхимика. Я всего лишь использую его как удобный инструмент, чтобы вести с вами переговоры и, возможно, продемонстрировать наши добрые намерения.
– Я не обязана с вами договариваться.
– Простите, доктор, но боюсь, вам придется это сделать. Вам не выбраться с планеты, если вас только не вывезет Организация. В конце концов вы же не собираетесь брать космопорт штурмом?
– Я не собираюсь обсуждать свои планы с вами.
– Браво, доктор. Стойкость до конца. Уважаю. Но поймите, прошу вас, – обстоятельства, в которых вы находитесь, серьезно переменились с тех пор, как вы начали свою миссию возмездия. Месть омутанцам более не актуальна. Что в ней толку? Еще пара месяцев – и Омута в ее нынешнем виде перестанет существовать. Что бы вы ни собирались сотворить с ней, пришествия одержимых вам не переплюнуть. Так, доктор?
– Так.
– Так что вам следует подумать и о себе, и о том, что станется с вами лично. Организация может предложить вам достойное будущее. Вы знаете, что среди нас остаются неодержанными многие миллионы людей, занимающих важные посты. Вы можете стать одной из них, доктор. Я имею полномочия предложить вам место в Организации.
– В обмен на Алхимика.
Баранович развел руками.
– Таково условие. Мы вывезем вас – и ваших друзей, если хотите, – с планеты, прежде чем на орбите развернется настоящее сражение. Никто другой на это не способен. Или вы остаетесь и подвергаетесь одержанию, чтобы провести остаток вечности в унизительном физическом и духовном рабстве, или отправляетесь с нами, чтобы по возможности плодотворно прожить остаток своей жизни.
– По возможности разрушительно, вы хотели сказать.
– Сомневаюсь, что Алхимика придется применять часто, если слухи о его возможностях не преувеличены. Так?
– Второй демонстрации не потребуется, – помедлив, согласилась Алкад.
– Алкад! – воскликнула Вои. Баранович просиял.
– Превосходно, доктор. Вижу, вы готовы согласиться с очевидным. Ваше будущее – с нами.
– Вам следует знать кое о чем, – предупредила Алкад. – Код активации хранится в моей нейросети. Если меня убьют и мою душу переместят в другое тело, чтобы сделать посговорчивее, я не смогу его вспомнить. Если меня одержат, одержатель не сумеет получить к нему доступ. И, Баранович, копий кода не существует.
– Вы осторожная женщина.
– Если я отправлюсь с вами, мои спутники должны быть доставлены на любую выбранную ими планету.
– Нет! – воскликнула Вои.
– Успокой ее, – приказала Алкад Гелаи, отвернувшись от проектора.
Вои беспомощно дернулась, когда одержимая заломила ей руки за спину. Губы девушки заросли плотной пленкой.
– Таковы мои условия, – сказала Алкад Барановичу. – Большую часть жизни я потратила, преследуя свою цель. Если вы не согласитесь на эти условия, я без колебаний пойду против вашей воли последним доступным мне способом. Силы воли мне хватит – это единственное оставшееся мне оружие. Вы довели меня до этой точки и не сомневайтесь – я сделаю это.
