Звезды на приеме у психолога. Психоанализ знаменитых личностей

плохими условиями проживания. В конце сеанса я почувствовал, что мой пациент ощущает дефицит жалости со стороны людей. Я почувствовал, что мой пациент доверился мне (его глаза часто были на мокром месте), но мне не хотелось его жалеть, так как я хотел видеть того самого 'бомжа во фраке', которым он был по молодости, но я видел иное. Поэтому я подал ему милостыню и мы попрощались.

ЗНАТОК АЛЕКСАНДР БЯЛКО

— Сначала о чувствах, которые вы во мне вызываете. Я чувствую, что вы мыслитель, эрудит, словом я чувствую нечто, являющееся наложением того, что я вижу сейчас и того, что я видел по телевизору, чувствую перед собой некую мудрую сову. Я адекватен в своих чувствах? Разоблачайте…

— Прежде всего, я видимо жаворонок потому, что я очень быстро засыпаю в отличии от сов и рано встаю. И это первое моё разоблачение. Я очень люблю рано вставать и что-нибудь написать. Литературное или научное.

(Очевидно, что это не разоблачение потому, что главное в сове — мудрость, а не способность не спать ночью.)

— Это не разоблачение…

— Хорошо…У нас с Ворошиловым был давным-давно диалог, при котором я называл себя «незнайкой» из сказки. Я похож на него. Я занимаюсь то одним, то другим.

— А вы сейчас что чувствуете?

— Я волнуюсь.

— О чём?

— Когда много людей тебя воспринимает, то хочется сказать им что-то интересное, чтобы их это задевало. Поэтому после такого общения, наоборот, накатывается тяжесть какая-то, а не облегчение. Правильно?! Тут нужна работа души. Вот приходится думать о том, что говорить.

(По-видимому, моему пациенту постоянно приходится бывать в ситуациях, когда необходимо что-то сказать такое, чтобы это задевало обывателя. Это, видимо, стало профессиональной установкой моего пациента «что-нибудь сбацать», достойное званию знатока. Всё это утомляет моего пациента.)

— Но ведь в программе «Что? Где? Когда?» несмотря на волнение, вам удавалось забывать о зрительском глазе и мыслить, тем более в прямом эфире.

— Ну, да… Но мы забывали о зрителях в процессе общения между собой. Там вообще забываешь, где ты находишься, и, что с тобой происходит.

— Вы и сейчас трогаете свою бороду с правой стороны, как и во время передачи.

— Да у меня есть такой жест. Я сам не знаю почему.

— Вам это трогание бороды помогает?

— Я это делаю, когда задумываюсь. Я это делаю это автоматически.

— Вы её трогаете в состоянии тревожности или блаженства?

— В состоянии задумчивости.

— То есть это способствет продуктивности мышления?

— Да. Я пытался отучиться от этого жеста, но не получается.

(По-видимому, трогание бороды моим пациентом не является неврозом навязчивых движений.)

— Всё-таки вы сами для себя оптимальный субъект и поэтому проблем-то нет?

— Да не то, что у меня нет. Конечно проблемы есть и я себя так не оцениваю, а то получается гибрид человека с собакой. Сам себе лучший друг. Есть вечная недовольность собой.

— Вы можете кому-нибудь поплакаться?

— Нет. Вот этого у меня нет. Я никому никогда не плачусь.

— Хочется выразиться, выговориться, но я это держу в себе и этого никогда не делаю, да?

— Да. Я думаю, мои проблемы не настолько серьёзны, чтобы выражать, исповедоваться кому-то. Особенно так крупно не грешим.

— Тогда я по-другому поставлю вопрос. Какие чувства у вас вызывал основатель телевикторины «Что? Где? Когда?» Владимир Ворошилов?

— Чувства просто разнообразные, огромная гамма чувств. Это был гений, который у всех вызывал восхищение. Таких людей мало и общение с таким человеком — это просто радость для всех! А какие-то нюансы, когда ближе познакомились, как-то сошлись, уже вот устраивали какие-то беседы, просто сидели, что-то обсуждали. Очень интересно, потому, что люди такого масштаба, они всегда что-то предлагают необычное.

— Во время передачи существовала большая дистанция между Владимиром Ворошиловым и знатоками. Он звучал как некий недосягаемый «голос Бога». А по жизни эта дистанция была?

— По жизни… Если честно… была. И не могла не быть. Дело в том, что как бы небольшая близость между тем, кто вопросы задаёт, и, на них отвечает, она опасна тем, что хочется этим людям как-то помочь, подыграть им, да? Поэтому он дистанцию всегда держал. Всегда. И даже демонстративно говорил, что, дескать, я не помню, как вас зовут. Ну, кроме меня, друзей и там несколько человек, которых он выделял из общей массы и доставлял своего общения в полном размере. Мы могли там сидеть у него дома, мы могли в кафе посидеть общаться на нетелевизионные темы и дела. Просто интересно говорить с человеком, хотя мы были из разных миров.

(Мой пациент, выражает лишь позитивные чувства, которые вызывал в нём Владимир Ворошилов. То есть разнообразность о которой он упомянул выше я не почувствовал.)

— Может быть Владимир Ворошилов вызывал у вас противоречивые и смешанные чувства?

— Был иногда страх и стыд. Такого человека не хотелось подводить. И когда мы иногда в ответ какую-нибудь глупость говорили, то это был позор. Помню, на 25-летие передачи Ворошилов запустил перед всеми старые плёнки двадцатилетней давности. На одной плёнке был известный знаток — архитектор Никита Шангин. Он там неправильно ответил. Он выскочил из зала чуть ли не со слезами.

(И всё-таки мой пациент не выразил противоречивых чувств в отношении Ворошилова, которые я почувствовал при восприятии моего пациента. Они проявятся позднее при анализе сновидений. См. ниже.)

— Когда началась рыночная реформа, то Владимир Ворошилов стал господином Ворошиловым, и, к творческой власти прибавилась власть финансовая. Помню, как Друзь выразил недовольство по поводу звучания блатной песенки Шуфутинского, которая начала было сопровождать движение волчка. Ворошилов прислушался к Друзю, и эту песенку убрали сразу, хотя это стоило немалых денег.

— Ворошилов раскрутил многих звёзд. И Шуфутинского… Я помню, как он весь дрожал, нервничал и боялся. Ведь прямой эфир.

— И всё-таки, возвращаюсь к пропасти между вами и Ворошиловым в рыночных условиях… Она увеличилась?

— Значит, я скажу… Нашего восхищения и уважения, преклонения даже я бы сказал перед Ворошиловым ему хватало и без всяких финансовых зависимостей. Он всё равно был выше. Играл он в какие-нибудь финансовые игры? Не играл? Нас это по-хорошему никак не волновало. Лично меня волновало.

(«Нас не волновало» то есть группу знатоков не волновало, но отдельно его волновало. Или это противоречивое суждение?)