Звезды на приеме у психолога. Психоанализ знаменитых личностей

— (После длительной паузы). Да, пожалуй это так. (Женщина успокаивается).

— И что было дальше?

— Она лежит, а я с ней общаюсь о том, какая она хорошая, как я её люблю.

— Вспомните, пожалуйста, о том, что вы чувствовали тогда, когда вы говорили ей во сне о том, что вы её любите.

— Ну, уж точно я не чувствовала чего-то приятного. По-моему я чувствовала какой-то страх, переживание и беспокойство.

— Не спешите. Что это было за чувство? Не спешите.

— (после паузы). Да, да, да. Это было чувство того, что я ей лгу. Я переживала за то, что она может меня в чём-то разоблачить. Только вот в чём? Я думала во сне о том, верит она мне или нет. Я прожила с ней всю свою жизнь, она вообщем-то хорошая мать. Вырастила меня. Помогла мне встать на ноги. И я её люблю, действительно люблю, но… Люблю её не как любят обычно.

— Чувствуете постоянно нарастающее отчуждение?

— Нет, она не чужая, она моя родная мать, но… да вы правы (у пациентки навернулись слёзы.)

— Продолжайте рассказывать сон.

— Так вот, мы её хороним, но она всё не умирает. И мы с одной стороны, как бы радуемся, что этого не происходит, а с другой чувствуем какое-то беспокойство. И это переживание не из-за того, что она не умирает, а из-за того, что мы её как будто бы обманываем. Вернее, я её обманываю. Но я почему-то уверена, что во сне мои родственники имеют тоже самое переживание, что и я.

— Постарайтесь ещё раз назвать, что это за переживание.

— (После паузы). Это переживание того, что мы её обманываем в чём-то. Мы её как будто бы и любим и не любим.

— Хотите я вам скажу как закончился ваш сон. Ваша мать во сне так и не умерла и более того. Она встала и начала вас разоблачать, ругать.

— (Вздрагивает от удивления.) Да. Когда мы её тело спускали по лестнице вниз. Она вдруг встала и помогла нам нести себя. Да. С одной стороны она лежит, а с другой помогает нести себя же.

— Иными словами она раздвоилась. Судя по всему, она не доверяет вам, не может положиться на вас, что даже во время собственных похорон решила перестраховаться и понесла сама себя.

— Действительно, моя мама — самостоятельная всё делает сама, не доверяет никому. Не подпускает близко к себе, но при этом всегда ругается, что ей никто не помогает.

— Ну и что было дальше в вашем сновидении.

— Спустили тело на первый этаж, а она взяла, да побежала наверх, обратно к себе в квартиру. Мы побежали за ней. Она забежала домой и закрылась в туалете. Мы ждём её, а она не выходит. Мы переживаем и беспокоимся за то, что она в туалете может, что-то сделать с собой.

— И всё-таки, о чём же вы переживали тогда когда стояли перед туалетом. Неужели страх из-за того, что она в туалете может наложить на себя руки. Ведь из логики сна она не должна делать этого, она и так встала из гроба, и, убежала от вас, не желая хорониться.

— Во сне хотя я и подумала, что она может покончить жизнь самоубийством, но эту мысль сразу же отмела. Во сне я переживала страх того, что сейчас произойдёт нечто страшное.

— И что же произошло?

— А произошло вот что. Моя мать открывает дверь и выбрасывает на меня, на голову какую-то грязь, сопли, верёвки, волосы.

— Не спешите. Вспомните, что это за волосы, что это за грязь. Не приходилось ли вам наяву переживать, видеть эти волосы с грязью.

— (После паузы). Да, я вспомнила. Эту грязь, эти волосы, этот гнусный, вызывающий рвоту мусор у меня возник впервые после рассказа одной моей приятельницы, что есть такие люди, которые ходят на похороны, делают омовение и собирают остатки и грязь оставшиеся от покойника, чтобы потом с помощью них наводить порчу. Я очень впечатлительная и долго не могла забыть об этом и вроде бы потом забыла, ан нет надо же было прийти этой грязи во сне.

— Да это так. Но сейчас получается, эту грязь на вас выбросила ваша мама, как бы желая на вас навести порчу. Вас наказать, отомстить. Не так ли? Как вы думаете, вы заслужили того, что делает ваша мать с вами во сне?

— (Плачет). Да, да, да!

— Таким образом, проживая со своей матерью в чём-то обманывали её. Вы её вроде любили, а вроде нет. Она для вас является как бы родной и отчуждённой. Иными словами, у вас в душе возникает конфликт между этими двумя полюсами. Родное-отчуждённое. Люблю — не люблю. И этот долгий конфликт воплотился в виде сна и беспокойств. Ведь ваш сон — это ваше беспокойство.

— Да, действительно я уже с детства переживала о том, что моя мама и родная, и я вроде от неё отчуждаюсь. Я вроде бы понимала, что она моя, что она меня вырастила и в то же время мне что-то мешало по настоящему крепко обнять её и поцеловать. Любить так как настоящую маму, как я видела любят мои подруги. И вот это мне не удавалось. Чего-то не хватало всегда. Я чувствую ответственность перед ней, что она хочет, чтобы я её любила. Я делала вид и вела себя таким образом, чтобы она верила в мою любовь к ней. Она хорошая. Но я же ничего не могу с собой поделать.

— Иными словами вы сначала вы заблуждали сами себя, а затем начали заблуждать и свою мать. Хотя понятно, что ваша мать в вашем детстве в сил каких-то причин вызвала в вас это противоречие. Она сама вас отторгала. А вы её. Вы зеркалите друг друга. Вы стремитесь друг к другу, но как только приближаетесь, то сразу же отталкиваетесь.

— Да, и притягиваюсь к ней, но в то же время отталкиваюсь от неё.

— И долго находиться в таком неравновесном состоянии вы не смогли. Вы начали переживать, беспокоиться, болеть. У вас было двойственное чувство. Именно из-за него и возникли ваши беспокойства.

— (С облегчением вздыхает). И сколько мне теперь так мучится с ней. Посмотрите, какая она непредсказуемая. Я всегда не знаю, что она может выкинуть и в детстве у меня был всегда страх по этому поводу.

Далее я пригласил в кабинет старушку. Она не подошла близко к дочери. Я попросил их разойтись в разные стороны моего кабинета и медленно приближаться друг к другу. При этом я постоянно спрашивал об их чувствах по мере приближения. Они приближались с желанием, но когда наступил момент соприкосновения, то они обе почувствовали, что не желают делать этого. Но я попросил их, чтобы они обнялись. Было сильное сопротивление. Они сильно переживали. Мне даже пришлось им помочь и задержать их руки, чтобы не было отторжения. Была пауза. Первая заревела дочь. Её подхватила мать. Далее, я почувствовал, что мне уже не нужно насильно держать их руки друг у друга. Они слились. Обнимались и плакали. Я тоже.

ШОУМЕН РОМАН ТРАХТЕНБЕРГ

— Глядя и слушая вас в данный момент, я испытываю противоречивое чувство. С одной стороны, вы производите впечатление человека сильно уставшего, то есть похожего на моих пациентов с синдромом хронической усталости, а с другой, в вас есть некая суета, кураж на успех, деньги, признание. Может быть, вы просто устали ждать, что всё эти атрибуты успеха не приходят в том количестве и качестве, которое вы желаете? Или это усталость от выдавливания из себя развлекателя?