сожалению.
— И всё-таки, даже сейчас я чувствую в вас тень отца, та же основательность, медлительность, трубка. Дух Станислава Говорухина летает здесь, он в вас? Или это мне кажется?
— Мы с отцом практически не жили. Ну, конечно я наблюдал, отстраненно, со стороны, его настоящие мужские поступки. Может даже были бы важнее, если бы он был рядом со мной. Меня кроме отца вытаскивала мать и еще масса людей, поэтому здесь не надо делать из отца архангела Михаила, потому что он меньше всего в этой жизни принимал участие в моем воспитании, становлении и т. д. В моей судьбе ему должно быть отведено последнее место. Поэтому так долго муссировать его личность нет никакой необходимости. Я учился у других фильмов, у других режиссеров, у других сценаристов. Меня воспитала умная, интеллигентная, замечательная мама, которая сама по себе режиссер педагог, наверное, самый талантливый. Так что, какое то окружение, атмосфера того времени, ну уж в самом меньшинстве к этому причастен мой отец.
— Тогда скажите, чем вы кардинально отличаетесь от своего отца?
— Разница в том, что он режиссер игрового кино, а я документального. Вот я сделаю свою первую картину, если она, допустим, получится, то мой брэнд сразу проскочит на несколько ступеней выше, чем его. Для меня это совершенно не интересно, но, к сожалению, я считаю, что равноценно в области киноискусства документальное и игровое кино в мире важны, гораздо более знаковое событие. Допустим, я своим фильмом 'Проклят и забыт', который в 1998 году побил все рекорды, которые можно было побить в документальном кино, прошла по всему миру, собственно, она и сделала меня известным. И не каких комплексов нет.
— Вы сказали, что всем тем, что в вас есть вы обязаны больше матери? Вы сейчас находитесь в диалоге с мамой.
— Находимся. Но это сейчас более сложный диалог, какой-то с возрастом становится. Мать моя Юнона Кареева — мастер курса Казанского театрального училища, без преувеличения, выдающийся режиссёр- педагог. Самый талантливый из режиссёров в нашей до оскомины режиссёрской семье. Она первый друг и учитель на всю жизнь. Одним словом мама…
— Но мысленный диалог есть с матерью.
— Ну, наверное, нет. Я уже, какого то достиг возраста, я старше ее и старше своего папы, причем намного. В отличие от них у меня жизнь была другая.
— Вы психологически ощущаете, что вы старше своих родителей?
— У папы какие-то вещи для меня уже просто не понятны. Они все еще в этом живут, у них пока еще все это нормально, странные детские забавы, переходящие в странные старческие забавы. Но так всю жизнь мы с матерью были друзьями, т. е. не было никакой дистанции. Никогда она со мной в школу не ходила, когда ее бесконечно тягали, никогда не заставляла, что бы я хорошо учился, потому что я вообще не учился, просто было не интересно. И ни в чем никогда с доктриной в руках надо мной не стояла. Свою жизнь построил сам, и все что нажил, тоже нажил сам в виде каких то творческих дивидендов. Поэтому, наверное, это тоже очень важно, чтобы ни кто, ни кого, ни в чем не насиловал и не принуждали детей ходить и заниматься с репетиторами, не нужным бесконечным английским языком, не решали за них судьбу. Это очень важный момент, чтоб родители своих детей не тянули за уши, особенно сыновей, хуже от этого становится только сыновьям и вырастают инфантами, ни на что не способными из-за участии их же родителей и их влиятельных друзей. У нас, конечно, была театральная режиссерская атмосфера в доме со дня моего рождения, может еще, потому что из не многих тогда была двухкомнатная квартира в Казани, была большая редкость. Со всеми условиями на Площади Свободы, а не какая нибудь коммуналка. В подавляющем большинстве актеры, молодые энергичные, полные творческого задора в те времена, во время оттепели, они собирались у нас. И я ту атмосферу 60-х годов, не взирая на то, что в 61 только родился, я испытал в детстве особую атмосферу того времени. Не то, что сейчас называют очередной революцией, демократией, потому что это все туфта, это всякому развязали рот, дали возможность потявкать, вот они и тявкают, а тогда люди действительно хотели, что то изменить в этой жизни. Вот это во мне все осталось по сей день. Тогда были заложены основы матери и окружения и вообще отношение к этому миру.
— Вы развивались сами по себе, вне отца прошли через все трудности?
— Но я еще раз повторяю. Основная моя деятельность это литература, т. е. это мне ближе, дороже.
— Какой-нибудь абсурдный сон могли бы рассказать
— Меня много лет преследует один и тот же сон, что я не сдал какую то курсовую, потом вторую, третью, четвертую, что мой курс ушел куда-то. Я знаю, что его не догоню никогда, ничего не сдам и не закончу, просыпаюсь. Первое время я просто просыпался, доставал из ящика стола свой диплом и думал, ну за, что мне это наказание. За то, что я так легкомысленно учился на сцене, в основном мы учились заочники сценаристы. Вообще то это и образованием нельзя было назвать. Он меня с такой маниакальной настойчивостью преследует 2–3 раза в год, почему не знаю.
— Может быть вы чего то должны, какой то проект, вы же в цейтноте всегда находитесь, что все время что-то надо сдать, сделать, что символический перенос на экзамен. То, что вы все время в хроническом каком то долгу перед своими, но я сказал бы заказчиками, а вы как бы не успеваете.
— Нет, как раз такого нет. Может быть, в долгу перед самим собой. Я понимаю перед своими близкими, то что мы тратили массу времени на то, что можно было бы не делать. Знаете, вот берешь ежедневник перечеркиваешь 10 дней, уедешь куда нибудь и выяснится, что ничего страшного не происходит, то что казалось неизбежным надо сделать завтра, можно сделать и через месяц. Но вот на это надо решиться
— Хорошо это еще какой-нибудь сон.
— Однажды мне в детстве, в юности приснился сон замечательный, который, видимо, оккупировал мое подсознание и в конечном итоге я стал режиссером, хотя никогда этого делать не собирался. Когда я вернулся с войны и написал сценарий к своему первому фильму 'Прокляты и забыты'. Я оглянулся в поисках режиссеров, которым я мог бы доверить этот материал, выяснилось, что таких нет в природе. Не было таких режиссеров, которые могли бы пропустить через себя и на свой страх и риск начал делать эту картину методом проб и ошибок, потом другую, а вот сейчас опять же будучи почти не погружен в процессию, я делаю свою первую игровую картину, считаю, конечно, гораздо сложнее. На днях приснился сон, откуда он вообще проецировался в моей голове, т. е. фильм ужасов просто отдыхает по сравнению с тем, что я видел во сне. Действие разворачивается на кладбище, оно находится около речки и все безумные какие то вурдалаки, упыри и черти. Я помню все время, они вылезали из могил, что-то такое происходило, кресты, как я помню, лежал мужик на берегу, из живота у него чуть ли не фонтан такой льется. Я чуть просто не получил инфаркт во сне этом и вдруг это все заканчивается тем, что примерно эта картина ночного кладбища и идут титры в полном их барабанном перечислении, сценарии, режиссер и т. д. и проснулся совершенно умиротворенном, как будто я во сне посмотрел кино.
