Звезды на приеме у психолога. Психоанализ знаменитых личностей

меня была интереснее.

(И вновь мой пациент не изменяет своей главной психологической линии — оставаться наблюдателем, критиком внешнего мира, в данном случае — кино, а не его создателем. В чём причина этого? В страхе непредсказуемой среды, в заниженной самооценке себя как будущего режиссёра или опять работа на опережение? По-видимому, мой пациент уже снял своё внутреннее кино и разочаровался в нём настолько, что практически не стал этого делать?)

— Какой у вас внутренний психический мир с точки зрения киноведа о своём внутреннем кино, киномонтаже, которые происходит у вас внутри психики вот уже шестьдесят лет? Как бы вы идентифицировали свой внутренний фильм?

— Мне на этот вопрос отвечать трудно. Каждый человек играет некий набор ролей. В каждом человеке заложена возможность продолжения по разным сценариям. Так или иначе, я проигрывал в своём воображении разные варианты протекания моей жизни, с разными людьми, с разными контактами. К чему это ближе к театру или к кино, сказать трудно. Скорее всего это ближе к актёрской профессии. Ты никогда не узнаешь кто ты на самом деле, коль ты всегда играешь те или иные роли. В семье, в быту, в обществе, когда учишься, когда преподаёшь. В кино ты вызываешь некую воображаемую жизнь для себя, которую ты себе не можешь позволить в реальности.

— Внутренний мир человека имеет свой оттенок, свою динамику, внутренний природный монтаж. Как бы вы могли как киновед идентифицировать свой поток сознания? Это на какой фильм похоже? Это комедия, ирония…

— Поскольку я занимаюсь культурологией у нас ко всему подход аналитический. Я всё время смотрю со стороны. А культурология это такая штука, которая позволяет на всё смотреть со стороны.

(И на себя, по-видимому, мой пациент постоянно смотрит со стороны. Опять защита абстрагированием от себя, страха себя, страха настоящего в себе. Впрочем, настоящее в себе моего пациента — это наблюдение за миром, критика мира, выражение мира, ну, и в частности, кино.)

Поэтому трудно сказать как экран, который даёт возможность забивать сферу бессознательного или наоборот открывать какие-то вещи, которые при стороннем наблюдении были бы незаметны. Вот эта налитическая работа для меня значительно интересней, чем непосредственно переживания

— Туфта, которая творится на телевидении и в кинематографе, ваши переживания по поводу того, что несёт эпоха.

— На мой взгляд никакой общемировой трагедии нет. Если раньше казалось, что искусство ищет что- то новое, то искусство массовой культуры ничего не ищет, а повторяет хорошо забытое старое, что и делали великие средневековые художники. Телевидение в этом плане не исключение, а скорее правило. Другое дело как представитель этой самой интеллектуальной культуры, пишущей публики, я в своей программе на телевидении продолжаю показывать фильмы сложные для восприятия, не чисто развлекательные. Вообще канал «Культура» — это не чисто-развлекательная продукция. А для того, чтобы представлять мою культуру, в отличие от нашей культуры, киноманов.

Кирилл Разлогов вышел в тираж. На экран выходит некий живой знак, некая картинка, которая может и не имеет никакого отношения к сути вашей личности. Существует пропасть между вируальным Разлоговым и реальным.

— Наоборот, я являюсь личностью, которая использует телевидение, я поднимаюсь с помощью него.

— Кирилл Разлогов, который вышел в тираж, он далёк от своей сути? (Опять покашливание моего пациента).

— Естественно, чтобы вернуться к своей сути я должен быть отшельником, как Кант не выходить за пределы своей квартиры. Тогда мой интеллектуальный вклад в истории человечества был бы весомым, чем тот вклад, который я делаю появляясь на телевидении. Недавно я выступал в качестве автора книг, статей и так далее. Я могу для себя выбрать этот вариант. Я могу жалеть, что я не был старцем отшельником, что я не отдал свою жизнь размышлениям о мире, которые никого не интересует, если бы я положил это на бумагу. Может быть через тысячу лет, то что я написал читали бы с наибольшей надобностью. Выбор кино и телевидения — это выбор, который я для себя сделал. Телевидение способно абстрагироваться от окружающей жизни (как и он сам) это такое умозрительное представление о том, что есть. Там есть свои плюсы и минусы.

Я почувствовал, что основной ценностью моего пациента, наполняющую его жизнь смыслом, является ценность быть объективным наблюдателем и созерцателем происходящего (в частности в кино), и лишь затем его создателем-аналитиком. Это, пожалуй, такая своеобразная любовь к миру, как принятие его, но в качестве наблюдателя. В то же время, мой пациент ощущает своё единение с миром, с культурой, настолько, что постоянно убегает от себя, как менее существенного в этом мире. В этом, пожалуй, и проявляется духовность моего пациента. Но мой пациент пришёл к духовности не через религию, а через объективное восприятие культуры, частью которой он себя и ощущает, защищаясь убеганием от своего собственного Эго.

МУЗЫКАНТ МИХАИЛ ТУРЕЦКИЙ

— Я чувствую, что вы многое пережили в последнее время и горе и успех?

— Да, мне тяжело было эти три месяца работать потому, что у мамы был инсульт, и ей было просто тяжело преодолевать, бороться за жизнь. Консилиум сказал, что мало шансов. В конечном итоге возраст взял своё. Её не стало. Моя мама говорила всегда, что деревья умирают стоя, и боролась до самого конца.

(Я почувствовал, что на протяжении всего сеанса в моём пациенте присутствовала защита обратным чувством. То есть, мой пациент своим поведением не излучал того страдания, которое в действительности, по-видимому, было. Более того, он излучал противоположное чувство — чувство оптимизма.)

— Вы со своей матерью до сих пор в диалоге?

— Конечно… Ведь прошло всего двадцать дней.

— По-видимому она приходит в ваших сновидениях?

— Да… В последнее время достаточно часто она как бы возвращается в сновидениях, но не на долго так. Но не мучает. Отпускает. Говорит, что все хорошо, все нормально, все в порядке. За меня, мол, не беспокойся.

(Диалоги с умершими близкими очень часто продолжаются у моих пациентов. В народе существует заблуждение, что не совсем хорошо когда умерший беседует во сне, дескать, тем самым зовёт с собой. Говорят, чтобы лучше бы такие сны были безмолвны. Это заблуждение. Сновидение — это всегда форма снятия беспокойства и выход напряжения, который не состоялся наяву. Поэтому, данное сновидение оздоровительное. Исключение составляют лишь случаи, когда эти диалоги могут систематически преследовать пациента и занимают всё время сна.)

— Ещё, какие сновидения вас беспокоят?

— У меня жена погибла 15 лет назад. Она иногда мне сниться, бывает такое, меня спрашивает.

(Я почувствовал, что мой пациент испытывает сопротивление и не желает раскрывать глубоко эту психическую травму прошлого. И это вполне очевидно. Анализировать психическую защиту сублимацией, то есть вытеснением этой трагедии в подсознание я не стал в силу ограниченности времени.)

Мне иногда кажется, что я с ней и в контакт могу войти.

(Мой пациент продолжает внутренние диалоги с умершей супругой. Каки говорится «сердцу не прикажешь». По-видимому, эти диалоги также носят психосаморегулирующий характер, то есть облегчают страдания моего пациента.)