* *
*
Где случай нас подстерегает
в кустах из-за угла.
И меж лопатками пронзает,
как бабочку — игла.
Поэт, захваченный игрою,
вышептывает стиш:
— Зачем, с кащеевой иглою,
ты на огонь летишь?
Рифмуй, поигрывай словами,
не твоего ума…
Там не костер трещит дровами,
а догорает тьма.
Над нею не согреешь руки,
не приготовишь хлеб.
Она рождает свет и звуки
для музыки судеб.
Ворчит, бессмертье коротает
за рюмкою смолы.
Ей, как пластинке, не хватает
моей иглы.
* *
*
Давинчи — виноград, вишневый чех де сада,
и все на свете — кровь и нежность, и досада!
А если нет любви, зачем, обняв колени,
ты плачешь обо мне в пятнистой тьме оленьей?
На завтрак шелестишь вечернею газетой
и веришь тишине — мошеннице отпетой.
Ее базарный торс прозрачнее медузы,
куда она несет за волосы арбузы?
