Из перехваченного письма
Крымские твои сумерки, узник пансионата —
в красных и фиолетовых буковках от муската.
У Партенитской пристани — ветрено и скалисто,
некому переписывать книгу о Монте-Кристо.
Море чихает в сумерках контрабандистской лодкой,
и Аю-Даг с похмелья цепью гремит короткой.
Скрылась луна в серебряном шлеме мотоциклиста:
некому переписывать книгу о Монте-Кристо.
Знаешь, не все мы умерли или умом поехали.
Нас заманили в сумерки дудочкою ореховой.
Мы опускались в адские брошенные котельные
и совершали подвиги маленькие, постельные.
Местные долгожители нас называли крысами
и полегли от ящура, в небо под кипарисами.
Пишет тебе, последнему брату, однополчанину:
— Не перепутай в сумерках — золото и молчание.
Обороняй вселенную в светлой своей нелепости,
у Партенитской пристани,
возле Кастельской крепости.
