читал я выцветшие ветхие листы бумаги, но нужных мне судеб людских, по которым ударил „колосковый указ”, не находил. Одни лишь упоминания и отголоски. Щедрее оказались фонды районных судов, хотя в архиве, где я работал, от них остались больше воспоминания. По описям они значатся: годы 1933-й, 1934-й. А дел — не много. Страница за страницей повторяется: „Выбыло”... „Выбыло”… „Выбыло”... Но кое-что все же осталось. Об этом и рассказ, документальный, с короткими комментариями и кое-какими добавками людских воспоминаний, которые записывал я прежде и ныне”.

См. также: Борис Екимов, “Под высоким крестом” — “Новый мир”, 2005, № 8.

Владимир Забалуев&Алексей Зензинов. Уважаемые товарищи и потомки! — “Апология”. Ежемесячный гуманитарный журнал. 2005, № 4 (4), июнь <http://www.journal—apologia.ru>.

“Сегодняшние авторы[-драматурги] оказались исключительно чутки к изменившемуся дискурсу, к новым интонациям, идиомам и метафорам, ежедневно порождаемым жизнью. Не проза, не поэзия, не эссеистика — лишь современная драма точно отразила внутренний мир человека на рубеже веков, раздробленность и запутанность его сознания, его слабость и силу. <…> Между тем по мере появления новых авторов и накопления критической массы написанных ими текстов становилось все более очевидным, что есть по крайней мере три точки пересечения зрительских надежд и современной драмы. Во-первых, это территория социального протеста, которую большинство академических и просто репертуарных театров избегает. Во-вторых, узкая тропинка между озарениями и бредом, между буднями внутренней и формальной жизни человека, порабощенного социумом. В-третьих, это зона трэша и фэнтези, самых популярных и востребованных жанров массового кино, которые, будучи привиты театру, принесли неожиданные плоды. В сборнике „Культурный слой” представлены пьесы всех трех направлений”.

См. также “Театральные впечатления Павла Руднева” (“Новый мир”, 2005, № 7).

Станислав Завадский. Скептицизм и “настроение развалин”. — “Здравый смысл”. Журнал скептиков, оптимистов и гуманистов. Зима 2004/2005, № 1 (34).

“Интерес к руине, „настроение развалин”, возникает всякий раз, когда в атмосфере скептического умонастроения формируется видение мира, лишенного ценностных ориентиров. <…> Как бы то ни было, но в современной философии оказалась востребованной вся неопределенная множественность смысловых оттенков понятия „руины” <…>”.

Игнатий Ивановский. Воспоминания о Михаиле Лозинском. — “Нева”, Санкт-Петербург, 2005, № 7.

“Лозинского и Гумилева связывала многолетняя дружба. Но и с самыми близкими друзьями Михаил Леонидович был щепетилен в денежных расчетах. Есть в архиве копия счета, посланного Гумилеву: тот просил прислать ему в гусарский полк лыжи, и непременно из ясеня. Поручение, разумеется, было выполнено точнейшим образом, а из счета видны все расходы, в том числе целковый на чай гусару, приезжавшему за лыжами”.

Владимир Иткин. Полусгнившие листья. Кучка первая. — “Топос”, 2005, 1 августа <http://www.topos.ru>.

“Если посмотреть на российские бестселлеры, вырисовывается такая картина. Донцову любят за юмор и авантюрный сюжет. Акунина — за возврат к корням и легкость чтения. Гришковца — за искренность. Улицкую — за правду жизни. Коэльо — за мудрость. Дэна Брауна — за интеллектуальность. Эрленда Лу — за доброту. Пелевина — за приятную непростоту. Мураками — за глубинный психологизм. Зюскинда — за стильность.

Соответственно идеальный народный писатель — грядущий всероссийский гений — должен быть стильным, мистически настроенным, добрым и искренним традиционалистом-интеллектуалом с чувством юмора, знанием истории, способным завернуть хитроумный авантюрный сюжет.

Правда, если присмотреться, окажется, что у Донцовой и с интересными сюжетами, и с чувством юмора плохо. От Акунина о российской истории мы мало что узнаем. Гришковец — абсолютно неискренний. Знание о правде жизни Улицкой сомнительно. Коэльо — вопиюще глуп. Интеллектуальность Дэна Брауна — нулевая. Пелевин всегда издевается. Мураками живет в пустоте и описывает пустоту. Эрленд Лу — добрый, никуда не денешься. Зюскинд — стильный, не отнимешь.

Соответственно идеальный народный писатель — грядущий всероссийский гений — должен быть стильным, тупым и лицемерным нью-эйджером с издевательской претензией на чувство юмора, прикрывающимся ложным психологизмом и знанием о реальной („чисто реальной”) правде жизни нынешней России. К этому парадоксально добавляется непременное требование доброты.

Сравним две получившиеся физиономии. Велика ли разница?

(наступив в лужу) ”.

Сергей Казначеев. Смутная греза жизни. — “Литературная Россия”, 2005, № 27, 8 июля.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату