Взгляд с ул. Макаровской
на Кирилловскую церковь
Ходьбой и зреньем взятый в клещи,
Выходишь на такие вещи,
Которым нужен только ты:
Они десятилетья ждали,
Когда, спустившись по спирали,
Ты вложишь в раны им персты.
А их персты — взаимно — в раны
Свои. Объятья эти странны.
Вас лихорадит битый час.
Сверяешь общие приметы —
И вы друг к другу так пригреты,
Так пригнаны, что в самый раз
Тебе впитать свечное пламя,
В Репьяховом Яру ручьями
Растечься; воздухом, землёй
Пробраться к храму сквозь больницу
И пятой сущностью явиться,
Чтоб не остался сам не свой.
* *
*
Смотри, мы теряемся в этих кустах…
Ты, может быть, нас позовёшь
почувствовать радость, почувствовать страх
и дрожь, отзываясь на дрожь
ушедших — скольжением между ветвей
вдоль сумерек на Берковцах, [1]
наружных и внутренних; надо скорей
попасть в доверительный взмах
деревьев, на тьму наживив огонёк,
проверив запасы вины,
