О чем говорила Кристин с отцом, я так и не узнал. Однако дельфин остался у нее: попутный ветер наполнил наши паруса, и оба корабля буквально полетели на юг. Одна беда: ветер, само собой, был северным и нам пришлось порядком померзнуть, особенно ночами. Команда шепталась о ждущей впереди великой добыче, никто и не думал обвинять капитана Ван Дер Вельде в неудачной экспедиции. Дельфин делал свое дело: желание Кристин реализовывалось без каких-либо трудностей.
Однажды в свободную минуту я присел рядом с Мерфи. Старик дымил трубкой и сердито наблюдал за расхаживающим по палубе Дюпоном. Мерфи был, наверное, единственным, кто не выражал радости по поводу грядущих грабежей.
– Ты хоть понимаешь, Джон, куда и зачем мы отправляемся?
– Ну, я пока еще не очень верю в то, что мы оказались в прошлом, – признался я. – Так говорит Дюпон, но я ему не верю.
– Если не врет, все очень скверно! – Мерфи сплюнул за борт и склонился ко мне. – Сэр Дрейк был славным человеком, Джон! Славным моряком и героем Британии! Он, да братья Хокинсы первыми бросили вызов испанцам. Если бы не они, все могло бы случиться иначе. А мы идем грабить его!
Я знал, что именно таков план Дюпона и что капитану Ван Дер Вельде этот план пришелся по душе. Как же: ограбить самого Эль Драко! Но мне это казалось отвратительным: дед с глубочайшим уважением относился к сэру Дрейку.
– Ну, я думаю, это будет не так просто: напасть на такого человека!
– Да? А что в наших пушках разрывные ядра, ты забыл? У Дрейка таких нет! – напомнил Мерфи. – И мушкеты наши бьют дальше и точнее, и корабли быстроходнее. И карты! Дрейку и не снились такие карты. Я был юнгой под его началом… Но гораздо позже, чем сейчас… Тьфу, запутался! – Мерфи стукнул кулаком по борту. – Джон, а что будет, если Дрейк погибнет от этой нашей затеи? Что будет тогда с Британией, кто остановит испанцев?! Кто привезет золото королеве Елизавете на «Золотой лани»?!
Внутри у меня похолодело. Дюпон, почувствовав мой взгляд, шутливо поклонился. Только теперь я задумался: если буканьер выбирал время, то почему мы не отправились в прошлое на еще пару десятков лет? Почему не гонимся за испанскими галеонами, полными золота конкистадоров? Француз выбрал именно Дрейка. Что, если он с самого начала задумал убить героя Британии? Одного выстрела из своего удивительного ружья буканьеру должно было хватить – я пока не видел, чтобы он промахивался. И тогда история может сложиться совершенно иначе. Я вскочил.
– Мерфи, мы не можем этого допустить!
– Сядь и говори тише! – потребовал старик. – Даже Кристин ничего не хочет слушать, а уж остальные. Точно известно, где и когда эскадра Дрейка заполучила испанское серебро. Всего-то и дел: появиться в удобный момент и забрать его себе. Их не остановить.
Вне себя, я отправился переговорить с Робом. С того момента, как мы покинули остров Демона – название «Оук» у них не прижилось – мой друг пребывал в какой-то странной тоске, оживляясь лишь в присутствии Кристин. Вот и теперь он выслушал меня совершенно равнодушно.
– Я не верю, что мы можем что-то изменить, – сказал он. – Тамплиеры владели секретом Демона, и что? Их это не спасло.
– Мы не можем знать наверняка, что произойдет! – запротестовал я. – Уже жалею, что отдал дельфина Кристин. Нужно было выкинуть его в море!
– Все предопределено, – убежденно повторял Роберт. – Знаешь, что я нашел там, на острове? Ну, когда мы поднялись из колодца и увидели какое-то пепелище? Все думал, стоит ли тебе показывать.
Он вынул из-за пазухи сильно обгоревшую книгу. Кое-что огонь пощадил и я прочел название: «Стихотворения, преимущественно на шотландском диалекте». Поневоле заинтересовавшись, я принялся перелистывать сохранившиеся страницы.
– Славные стихи. Но я никогда не слышал о таком поэте: Роберт Бернс!
– Конечно, не слышал! – хмыкнул Роб. – Посмотри на год издания!
Я отыскал и присвистнул: неизвестный мне шотландский бард издал книгу в 1786 году! Конечно, я не мог знать о его существовании.
– Там дарственная надпись! – ткнул пальцем Роб. – Вот она-то интереснее всего.
– «Дорогому другу Джону Мак-Гиннису от товарища юности Роберта Летбриджа, с выражением искренней любви», – вслух прочел я. – И дата: апрель 1802 года. Что это значит, Роб? В каком мы времени?
– По-видимому, не в том, на которое рассчитывает мсье Клод! Мы не в прошлом, а в будущем! И если, как ты говоришь, они рассчитывают справиться с Дрейком за счет лучшего вооружения… Как бы нас не поджидал впереди кто-то, вооруженный куда сильнее нас! Радует одно: мы с тобой умрем не скоро, раз уж я написал «от товарища юности».
– Не написал, а еще только напишешь. – машинально поправил я. – Нет, дружище, не все так просто. Если ты еще только это напишешь, то мы навряд ли в 1802 году. И как тогда книга попала сюда?
– Не знаю, – мрачно ответил Роберт. – Зато знаю, что с островом Демона мы связаны навсегда. Чувствую это. Книгу забирай, она ведь твоя.
Не успел я спрятать немного преждевременный подарок, как марсовый прокричал, что видит парус. Кристин в мгновение ока забралась на мачту и вскоре ветер начал меняться – у девушки возникло новое желание. И я, конечно, знал, какое.
– Отец, два двухмачтовых корабля, флаги испанские! – запыхавшись сообщила она, спустившись. – Нельзя их отпустить таких безобидных – вдруг кто-нибудь обидит!
– Конечно, – согласился Ван Дер Вельде, – конечно, обидим сами! Заодно и выясним кое-что!
Испанские корабли были древней постройки, это сразу понял даже я. Те самые галеоны: маленькие и неповоротливые по сравнению с «Ла Навидад» и «Пантерой». Выходило, что Дюпон нас не обманул. Мы сблизились и приказали испанцам сдаться, в ответ они открыли огонь. Одно из ядер проломило фальшборт совсем рядом со мной и заскакало по палубе. Мы кинулись в разные стороны, но взрыва не последовало.
– Кусок чугуна! – Янычар схватил ядро, обжегся, выронил, но продолжал хохотать. – Кусок чугуна! Мне нравится этот рейс!
На испанцев обрушился шквал нашего огня. Уже после третьего залпа на одном из кораблей начался пожар. Второй пытался лавировать, но Кристин встала к штурвалу и дельфин помог ей: ветер подстраивался под каждый ее маневр, словно послушный щенок. Пиратам хотелось драки, и второй корабль мы попытались взять на абордаж. Но вот тут испанцы оказали достойное сопротивление: спрыгнувшие на вражескую палубу попали под редкий, но чудовищный по убойной силе огонь аркебуз, заряженных чем-то вроде рубленых гвоздей. Первым свой конец нашел веселый боцман Янычар, татуированный череп которого раскололся, как орех.
Ни я, ни Роб в вылазке не участвовали, а Кристин осталась за штурвалом. К моему удивлению, даже Дюпон не слишком усердствовал: он стрелял редко, скорее для развлечения. Честно говоря, я был рад, что испанцы показали пиратам: кроме силы оружия есть и сила духа. Добыча оказалась не такой уж легкой и бой остановился. Испанцы начали избавлять борт от наших абордажных крючьев, и Ван Дер Вельде приказал не мешать им.
– К чертям! – раздраженно крикнул он. – Я потерял Янычара, и больше никого терять не намерен! Канониры! Отправьте всех мерзавцев на дно! «Пантера» подобрала уже достаточно.
Я оглянулся и увидел, что огонь уже полностью охватил зажженный нашими выстрелами галеон. Гомеш спустил шлюпку и матросы спасли трех или четырех испанцев, остальные, видимо, предпочли смерть.
Дальнейшее выглядело отвратительно: практически не подвергая себя риску, «Ла Навидад» расстрелял упрямых испанцев на расстоянии. Корабль еще держался на плаву, и кто-то еще палил в нас с палубы, когда Ван Дер Вельде приказал уходить.
– Хватит заниматься ерундой! Добыча ждет нас впереди. Кристин не стала спорить с отцом. Мне показалось, что и ей бой не доставил никакого удовольствия. Это меня обнадежило: если Кристин поймет, что особой доблести в такого рода делах нет, то, может быть, станет на нашу сторону и помешает планам Ван Дер Вельде и Дюпона? Я искренне на это надеялся, хотя был у меня на корабле и еще один союзник: дельфин. Если, конечно, Кристин согласится со мной.
– Что-то ты ко мне совсем не заглядываешь? – Моник подошла ко мне. – Все, кончилась наша дружба?