12 — ссылки (арестована в возрасте 37 лет, а вернулась — в 54).

В своем заявлении Военному прокурору от 23 мая 1956 г. она писала:

«На основании Указа об амнистии от 27 марта 1953 г. я возвратилась в Ленинград и в настоящее время проживаю и работаю в гор. Гатчина по адресу — ул. Хохлова, д. 25, кв. 1» {1206}.

Из рассказов ее сына: «После возвращения из ссылки в августе 1954 года мы снимали „углы“, т. к. дом бабушки (дом Араповых. — Авт.) был заселен. Жили рядом с ним… Вместе с нами жила моя бабушка по отцу Нина Александровна, через год уехавшая к своему младшему сыну Михаилу, жившему с семьей в Ташкенте. Потом снова вернулась в Ленинград и попеременно жила то у дочери своей „Татуси“ на Большом проспекте Петроградской Стороны, то у сына „Гиги“ на улице Шаумяна, то у нас с мамой в Гатчине, где по соседству жила подруга детства мамы тетя Лёля — Елена Георгиевна Карпенко, урожденная Клодт, с которой мама была дружна в течение всей жизни.

В результате вихря революции, войн и блокады от ее большой семьи осталась только сама тетя Лёля и две ее дочери — Мария и Ольга Александровны, которых мама очень любила.

Однажды на Пасху мама пришла на могилу родителей (могила бабушки, Александры Андреевны, погибшей на 64-м году жизни, находится рядом с могилой моего деда, Петра Ивановича Арапова, на старом гатчинском кладбище в Солодухино). У могилы она застала двух старичков-трубачей из полкового оркестра, которые сразу узнали в маме дочь их „отца-командира“, и признались: „Петр Иванович к нам хорошо относился, а за мордобой изгонял из полка…“

После амнистии, в конце 50-х годов, мы с мамой как-то пришли в Александро-Невскую лавру на Тихвинское кладбище: она хотела мне показать, где были похоронены ее дед и бабушка Александра Петровна, а могилы Араповых снесены, нет и их фамильного склепа…» [251]

8 июля 1953 года

В Пензе в возрасте 80 лет от ишемической болезни сердца скончалась внучка Н. Н. Ланской — Е. Н. Бибикова, автор «Воспоминаний о Пушкине и его потомках», которые она закончила 29 января 1949 г., за 4 года до кончины. Похоронена на Митрофаньевском кладбище г. Пензы.

Из воспоминаний М. М. Бушека о двоюродной сестре своей матери: «Последнее ее письмо было в 1942 г., где она писала, что ее выслали в глухой район, потому что она родилась в Висбадене, т. е. на территории Германии. В конце 1942 г. умерла моя мать, затем старшая сестра, меня призвали в Армию, и переписка прекратилась»{1207}.

Из письма главного хранителя Пензенской картинной галереи Надежды Михайловны Валукиной авторам этой книги:

«…Я училась в школе, но хорошо ее помню. Женщину эту знали многие интеллигентные люди нашего города, ее нередко встречали в Лермонтовском сквере, у памятника поэту (установленного в 1892 г., скульптор И. Я. Гинцбург. — Авт.) …В ней по-прежнему была степенность, достоинство, неспешность. Тот же высокий большой лоб, округлость лица. И что удивительно: добрый, спокойный взгляд, спокойное умиротворенное выражение лица. Отсутствие недовольства, недоброжелательства, злости. Хотя как начиналась ее жизнь и как она закончилась!.. она жила отдельными частными уроками иностранного языка. Потомки тех, кто когда-то жил у них в имениях в качестве прислуги, помогали ей, чем могли: продуктами, одеждой и всегда говорили, что барыня (Елизавета Николаевна) была добрая. Ходила она в мужском пиджаке, явно с чужого плеча, с простым холщовым мешком (сумкой)… Хранящаяся в фондах Пензенской картинной галереи мебель Араповых поступила до 1927 г. Видимо, поступила из имений. Елизавета Николаевна, когда бывала в галерее, гладила рукой „свою“ мебель и говорила: „Это мое, это тоже мое…“ и никогда она не позволяла себе говорить о несправедливости того, что у них реквизировали, отобрали…

О своей сестре Наталье (по второму мужу Анненковой. — Авт.) говорила очень скупо, видимо, это было нелегко. В то время иметь родственников за границей тоже было не то, чтобы опасно, но сложно. <…> О сестре Марии (Офросимовой. — Авт.) разговора как-то не было»{1208}.

Развела судьба сестер, разбросала по белу свету, не дотянуться через границы, кордоны, запреты.

…А со стен галереи смотрели портреты ее родных: деда, мамы, сестры Наташи; сама она, шестилетняя, смотрела оттуда, из того времени, будто бы вопрошая: ну, как тебе там живется-можется, Елизавета Николавна, внучка жены Пушкина?..

23 мая 1956 года

Из запроса М. П. Араповой Военному прокурору Ленинградского военного округа:

«…Хотя я амнистирована и судимость в силу Указа от 27.III.1953 г. с меня снята, однако, надо мною тяготеет прошлая судимость, позорящая мое доброе имя и честь Советского гражданина, подвергавшегося незаслуженному осуждению.

При таком положении для меня имеет жизненно важное значение полная реабилитация с прекращением в отношении меня дела в уголовном порядке. Этот вопрос связан с вопросом о квалификации преступления, за которое был осужден мой бывший муж, и с вопросом о правильности его осуждения в мае 1937 г. вообще, так как я подлежу полной реабилитации с прекращением дела как в том случае, если мой бывший муж был осужден за преступление, которое не влекло ответственности членов его семьи (т. е. не измену Родине), так, тем более, и в том случае, если будет установлено, что он был осужден неправильно.

Считаю необходимым отметить, что и с точки зрения ст. 58–1 — в. ч. II. санкция в виде заключения в ИТЛ была применена ко мне незаконно, как не предусмотренная этой статьей, которая устанавливает для членов семьи изменника лишение избирательных прав и ссылку в отдаленные районы Сибири, но не заключение в исправительно-трудовой лагерь.

Ввиду изложенного, прошу Вас, товарищ Военный Прокурор Ленинградского Военного Округа истребовать в порядке надзора дело Военной Коллегии Верховного Суда СССР от 1937 г. по обвинению моего бывшего мужа Трахтенберга Павла Осиповича и дело бывшего Особого Совещания при НКВД СССР, по которому я была осуждена постановлением от 9 октября 1937 г., и сделать представление Генеральному Прокурору СССР об опротестовании как приговора Военной Коллегии Верховного Суда СССР от мая месяца 1937 г. в отношении Трахтенберга Павла Осиповича, в случае установления неправильности такового, так и постановления бывшего Особого Совещания при НКВД СССР от 9 октября 1937 г., коим я была осуждена как член семьи изменника Родины к заключению в ИТЛ сроком на 5 лет, на предмет их отмены и прекращения этих дел в уголовном порядке, как в отношении моего бывшего мужа Трахтенберга П. О., так и меня»{1209}.

Три месяца спустя Мария Петровна получила ответ:

«ВОЕННЫЙ ТРИБУНАЛ

ЛЕНИНГРАДСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА

5 сентября 1956

№ 901-Н-56/5750

СПРАВКА

Дело по обвинению гражданки ТРАХТЕНБЕРГ Марии Петровны,1903 года рождения, уроженки г. Ленинграда, — переснотрено Военным Трибуналов Ленинградского Военного Округа 3 сентября 1956 г.

Постановление Особого Совещания при НКВД СССР от 9 октября 1937 года в отношении — ТРАХТЕНБЕРГ Марии Петровны, — ОТМЕНЕНО и дело производством прекращено за отсутствием состава преступленис.

ВРИО председателя ВТ ЛенВО

полковник юстиции Ананьев».

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×