одновременно с основным наступлением Волховский фронт нанес из района Погостья вспомогательный удар на Рябово-Любань. На том участке бои оказались очень тяжелыми для обеих сторон, но стратегический результат был достигнут. 21я и 61я пд, на которые рассчитывал Кюхнер, оказались намертво связанными в эти важнейшие дни - а они составляли треть его 'валентных' резервов. Что до Любани, то немцы позже вынуждены были оставить ее, по итогам проигранного сражения. Таким образом эти внешне малорезультативные атаки не были бесплодной мясорубкой - они также внесли немаловажный вклад в победу.
Причем потери немцев были того же уровня, что и наши. Новейшие тяжелые танки 'Тигр' не оправдали надежд - они вязли в болотах, показав отвратительную подвижность в лесисто-болотистой местности, и оказались уязвимы для бойцов 'танкоистребительных' отрядов, подбиравшихся к ним вплотную, или артиллерийских засад, открывавших огонь внезапно, с близкого расстояния, в борт или корму. Сказалась также неудачная конструкция ходовой части с 'шахматным' расположением катков, крайне затруднявшая эвакуацию поврежденного танка (при подрыве на мине катки перекашивало, и ходовую часть по борту заклинивало намертво, после чего танк надо было тащить волоком), а также слишком большой вес. В результате большая часть потерянных 'Тигров' в этой операции приходилась на поврежденные или застрявшие, взорванные при невозможности вытащить - в разы превысив собственно боевые потери.
К 27-му, когда накал боев за Мгу и Келколово достигает апогея, Пятьдесят Пятая армия Ленинградского фонта у Колпино, пользуясь ослаблением на своем участке, в тот числе и артиллерийским (значительная часть немецкой артиллерийской группировки в Захожье была переброшена против Келколова-Мги), начинает наступление - но не в направлении Мги, а на ключевую для немцев станцию Ульяновка. Чтобы понять, в чем важность этой позиции, достаточно взглянуть на карту. Все снабжение немецкой группировки в 'горловине' шло через этот узел на Октябрьской железной дороге, от которого отходило ответвление на Мгу - едва ли не единственное, подавляющее большинство путей сообщения, и рельсовых, и грунтовых, было там направлено радиально, к Ленинграду. А в крайне труднопроходимой местности, заросшей лесом, с обилием рек и болот, перехват единственной железной дороги при полном отсутствии там грунтовых, был равнозначен окружению.
Тем более, что 18 армия уже испытывала серьезные проблемы со снабжением. При ограниченном числе железных дорог, каждое 'минное поле' выставленное партизанами, приводило к закупорке данной конкретной линии на сутки-двое. Охранные дивизии не справлялись - доходило до того, что немцам приходилось строить настоящие 'полосы обороны' с траншеями и блиндажами вдоль значительных участков железных дорог - как например на перегоне Гатчина-Новолисино-Тосно - привлекая для этого боевые части с фронта. Мы также не забудем подвиг наших парашютистов-десантников, сумевших в ночь на 1 декабря перехватить на полчаса перегон Ульяновка-Мга, уничтожив охрану - чтобы поставить мины и разрушить пути. Группа погибла целиком - но немцы заплатили за это тем, что маневр их войск между важнейшими участками битвы оказался сорван в самый решающий момент.
Для операции 'Искра' вообще характерно отличное взаимодействие партизан и десантников с фронтом. Большинство отрядов и групп имело радиосвязь с 'Большой Землей', а также агентуру среди местного населения, в том числе и железнодорожников. В результате скопления эшелонов на станциях, неизбежные после закупорки перегонов, становились мишенью для наших авиаударов. Что еще усугубляло у немцев проблемы со снабжением, заставляло тратить время и ресурсы на ремонт не только путевого, но и станционного хозяйства, отвлекало с фронта средства ПВО (прежде всего 88мм зенитки, опасные для наших танков). В этом была огромная заслуга Ленинградского Штаба партизанского движения, проведшего большую организаторскую работу, в результате которой большинство отрядов Ленинградской области управлялась из единого центра, состоя на учете и получая плановые задания, совсем как производственные бригады одного треста, в четком взаимодействии с армией и ВВС.
Ночь на 25 ноября 1942. Мост через р.Мга. Главстаршина Борисов, 48я морская стрелковая бригада.
Только добровольцы - шаг вперед. Так, Борисов, так Леонов…
Ну я Борисов, Петр Алексеевич, из второго батальона. А вот Леонова не знаю, нет у нас такого. Но все ж хорошую песню поставил нам по своему маленькому радио старший лейтенант, командир флотского осназа, поставив задачу - слушали, к выходу готовясь.
Мы ползём, к ромашкам припадая… Какие ромашки в ноябре? Грязь, перемешанная с ледком, хотя снега настоящего еще нет. Ползём вдоль железнодорожного полотна к мосту через Мгу. Только добровольцы - шаг вперёд. А куда денешься - если этот мост не взорвать, завтра фрицы на нас массой навалятся, и танки пустят. Ну а если взорвем - давай, форсируй, под нашими пулеметами! Ну а Мга конечно не Нева, но вброд не перейти, в полной выкладке - поплавают!
За собой и на спине тащим ящики с толом. Еще старший лейтенант дал мне особые очки - ночью видно, не как днем конечно, но очень прилично, а снимешь, действительно, ни зги не видать. Предупредил однако, что техника секретная, и за утерю по халатности - трибунал.
Еще у осназа видел винтовки с такими же всевидящими прицелами. Мне даже глянуть дали - вот из чего вас прикрывать будем. И штука такая на стволе - ну, про БраМит мы наслышаны, а я так даже видел, это то же самое, лишь сделано изящнее. Часовых снимать удобно, ночью - не надо подкрадываться с ножом.
Тут старший лейтенант усмехнулся и спросил, а много ли фрицев я так снял? Да кто ж считал - с десяток наверное, я с сорок первого воюю, с самого начала. И полгода в разведке, за языком ходил не раз. Ну значит, нож держать умеешь? Пойдем, разомнемся - только давай лучше вот эту палочку возьми, а то поцарапаешься, этого не надо.
Ну что, нападай! Стоит ко мне боком, даже чуть спиной, шагах в трех, с пустыми руками. Если я часовой фрицевский, вот что ты сделаешь? Ну, это мне хорошо знакомо - ох, е!!
Он полшага в сторону - вроде и не быстро, а плавно, как кошка. Я в пустоту проваливаюсь, он мне руку в захват, 'ножа' в ней уже нет, зато чувствую, как меня сначала в живот, затем под лопатку, и наконец по яремной, моей же деревяшкой. Все - убит, три раза.
И говорит - запомни, техника, всякие эти хитрые штучки, умения не отменяют, а совсем наоборот. Если кто-то на себя понацепит, и решит что самый крутой (впервые услышал, но смысл понятен) - ну земля пухом будет, дурачку. Оттого вас и отобрали - не просто отчаянных, а кто опыт имеет, по тылам врага.
Ведь на фронте два передних края. Теперь тихо! На нас взрывчатка, детонаторы - если что, хоронить будет нечего. Хотя все лучше будет, чем если ранят и в плен. Фильм, что мы видели - жуть просто: заводы по переработке человечины в кожу, мыло и колбасу! Я еще старшого того спросил - неужели правда? Так он на меня так посмотрел - что я сразу поверил. Будто для него этот фильм - был чем-то обычным. И отвечает - да тут еще и половины всей правды нет, вот только если всю ее ты узнаешь, что я видел, в дурку тебя свезут. Ты пойми, что мы, славяне, для фашистов - все равно что животные. Ты вот свинью жалеешь, когда растишь, кормишь - а после, в котел? Ну а фрицы, народ обстоятельный, у них орднунг - мало убить, еще и кожу содрать, на абажуры и сапоги!
Я тут спрашиваю - так Гитлер Европу всю захватил, как же там живые люди еще остались? А старшой - Юрий его зовут, но свои к нему как-то по-странному обращаются, Брюс, никогда имени такого не слышал - мне и отвечает: так с англичанами, французами и прочими всякими бельгийцами у Адольфа война честная - даже в плену, письма из дома и посылки Красного Креста. Поскольку англичане считаются тоже вроде как арийцы - не поделили только, кто главнее. Это лишь славяне для них - навоз.
А ведь осназовец - точно, из этих… Я вот с гражданки, в тридцать седьмом призывался, должен был в этом году домой, пять лет - так война. И все равно - вот разобьем фашиста, вернусь в Ленинград, на завод свой, мирным человеком стану. А есть и такие, для кого война - профессия. Даже не командиры кадровые - а еще рангом выше. Кто и в мирное время воюет - Испания, или еще где… Знают уже, что своей смертью не умрут - за грань заглянув. Оттого и взгляд такой - и душа стальная. Это сколько и чего он видел - такого, что даже в фильм не вставили, за зрителей побоялись?
И вот захотелось мне очень - дожить, довоевать, до Германии дойти. А как дойдем, глянуть, у кого тут
