Бог: да будет свет. Под словом Бог разумеется здесь Отец (не паче ли — Бог, единый в триех?). И св. Давид говорит (уже раздельно о каждом лице): Словом Господним небеса утвердишася, и Духом уст Его вся сила их (Псал. 32:6). Под Словом разумеется здесь Сын, а под Духом уст — Дух Святый (под Господом же — Бог Отец). Также Иоанн Богослов говорит в святом Евангелии: в начале бе Слово, и Слово бе к Богу и Бог бе Слово, — очевидно, Сын. Вся Тем начало быша и без Него ничтоже бысть, еже бысть (Иоан. 1:1, 3). Познайте же. Прошу вас, все сие, вы, именующиеся чадами Божиими и кажущиеся быть христианами, — вы, учащие других пустыми словами и думающие, что вы выше других, — вы, миряне, говорю, и монахи, и иереи, соберитесь все вместе с любовию к Богу, спросите ведающих и опытных мужей, и взыщите первее узнать все сие с решимостию испытать все то и делом; а потом к сему приложите ревностное старание достигнуть того, чтоб отверзлись наконец очи души вашей — узреть Бога, и вы стали воистину чадами Божиими, подобными Богу и Отцу вашему делами и искусом, не словами только, внешним видом и одеждами. Когда сделаетесь таковыми и познаете добре таинства Божии, тогда принимайте и духовныя достоинства (церковные чины), чтоб иначе не услышать: увы! и горе! Примите сие во внимание вы, которые, прежде чем познаете тайны Божии, с великим рвением стремитесь взойти на степень достоинств чуждых вам, которыя приличны другим, т. е., совершенным, а не вам несовершенным. Горе иже мудри в себе самих и пред собою разумни! Горе полагающим тму свет и свет тму (Ис. 5:21, 20).
Итак, возлюбленные во Христе братие мои, всех вас прошу, вопервых положите доброе основание под здание добродетелей, т. е. смирение, потом подвигами благочестия и добродетелей созиждьте дом ведения тайн Божиих, взыщите просветиться божественным светом и чистым умом узреть, — сколько сие доступно для людей, — Бога, и от Бога научиться совершеннейше таинствам царства небеснаго. И тогда уже с сим ведением, которое свыше от Отца светов подается достойным, научайте и других братьев наших христиан, что есть воля Божия, благая, совершенная и угодная, и учением своим приносите народ избранный Богу, который благодатию Святаго Духа поставил вас духовными отцами и учителями Церкви своей, чтоб не быть нам изгнанными из брачнаго чертога Христова, как небрежникам, не позаботившимся одеться в одеяние брачное, — но да явимся мудрыми домостроителями, добре раздающими духовное житомерие соклевретам своим. Но прежде всего позаботимся исправить жизнь свою и жить богоугодно, чтоб безпрепятственно могли войти в брачный чертог Христов светлыми, просвещенными чистым жительством и ведением небесным и исполненными Святаго Духа, и соцарствовать с Ним в царствии Бога и Отца во Святом Духе. Ему слава во веки. Аминь.
Первое богословское слово против тех, которые говорят, что Отец есть прежде Сына. Говорить о Боге, изследовать яже о Нем, покушаться ясным представлять неуяснимое и понятным непостижимое для всех, свойственно человеку самонадеянному и дерзкому. Между тем в эту погрешность впадают не только те, которые говорят что–либо о Боге от самих себя, но и те, которые с пытливостию изследуют и изучают, что сказали и написали против еретиков богословы Церкви нашей, не для того. Чтоб получить от того некую пользу духовную, но чтоб стяжать похвалу от слушателей своих и именоваться богословами. Это очень печалит меня, печалит до изнеможения. Ибо я думаю, что сие покушение страшно, и что те, которые дерзают на него, будут осуждены Господом.
А что дерзают они говорить противно божественным догматам, есть следующее: по тому, говорят, одному Отец больше Сына, что Он есть виновник существования Сына. Если кто спросит их, как понимаете вы: Отец больше Сына? они отвечают: Отец больше Сына, т. е. прежде Его, потому что Сын рождается от Отца. Вот что говорят новые суесловы и нескладные богословы; потому что не знают причины, по которой говорили так богословы против еретиков. Не разумея мысли и цели написаннаго, они суесловствуют, и то, что неправо говорят, почитают верным и истинным. К таковым скажу я, как и должно, не от себя, но будучи научаем от Того, кто научает всякаго человека разуму: братия мои! если Пресвятая троица, все создавшая из не сущаго во еже быти, была, есть и будет всегда нераздельною, то кто научил вас, или кто придумал у вас, что в Ней есть меры и степени? Первое и второе? Большее и меньшее? Кто дерзнул определять так в том, что незримо, непостижимо и совершенно неизследованно и недомыслимо? В том, что всегда пребывает соединенно и всегда есть равно одинаковым образом, невозможно быть одному прежде другаго. Если же ты будешь настаивать, что Отец прежде Сына, так как Сын родился от Отца, котораго потому называешь и большим, то скажу тебе и я, что Сын прежде Отца, потому что еслибы не был уже Он, то Отец не назывался бы Отцем. Если ты полагаешь, что Отец был прежде Сына, и предбывшим называешь Его, поколику Он есть виновник рождения Сына; то я этого не принимаю, т. е., что Отец есть виновник Сына (в таком значении, как предбывший). Ибо через это ты подаешь мысль, что Сына не было прежде чем родился, и что хотя или не хотя родился Сын, и притом хотящу или не хотящу Отцу. Видишь, в какия неуместности, чтоб не сказать — хуления, впадаем мы от таких изысканий? Итак, или не говори, что Отец прежде Сына, — тогда и я охотно приму, что Отец виновник Сына, или если будешь говорить, что Отец прежде Сына, то и я, устрояя слово свое на суде (Пс. 111:5), не приму в таком случае, что Отец виновник Сына. Ибо, как мы сказали, между теми, кои всегда едино суть и суть равно одинаковым образом, одно не может быть причиною другаго. Не думай же, что Отец был прежде Сына какое–либо время, и не говори, что Отец есть первейший или больший Сына. Отец ни насколько не был прежде Сына, потому что Сын совечен и собезначален Отцу, и Отец весь есть во всем, равночестном Ему, Сыне, как и Сын есть во всем, единосущном Ему, Отце. Как же можно говорить, что Отец прежде совечнаго Ему Сына? Если ты говоришь (просто), что Отец виновник Сына, то говорю тоже и я; только не держи и не подавай мысли, что Бог и Отец был один какое–нибудь время, в каковое время не было Сына, и что Он родил Его после и стал виновником существования Его. Это одно отдаляет тебя от Бога и от истины, как нечестиваго, и делает подобным тем еретикам, которые говорят, что Сын создан от Отца. Это в ум только свой вложить есть дело нечестивейшее и безбожнейшее. В телесном рождении людей мы говорим, что отец прежде сына; но к божественному всегда сущему существованию и нерожденному рождению, неипостасной (не начинающей быть ипостасию) ипостасности и пресущественной существенности, — уж и не знаю как бы сказать еще иначе, — это совсем неприложимо. Обычно бывает так, что кто скажет — первое, тому необходимо потом назвать второе и третье. Но в отношении к Пресвятой Троице говорить так совершенно неуместно. Измерять неизмеримое, напрягаться выразить словом неизреченное, и изъяснить неизъяснимое есть дело крайне скользкое и многобедственное. Итак о божественном и неизреченном рождении Сына и Слова говорим, что отец есть виновник Сына, как говорим, что ум есть виновник слова, источник — потока, корень — ветвей; но никак не говорим, что Он прежде Сына, чтоб не размножить единаго Бога, разделяя единое нераздельное Божество на три бога. В отношении к нераздельной и неслиянной Троице невозможно ни помыслить, ни сказать: первое, второе, третье, или большее лили меньшее. Что есть и каково божественное и пресущественное естество, это совершенно неизреченно, неизглаголанно и недомыслимо; уму человеческому невозможно понять этого.
Если хочешь, поведем речь и другим образом, чтоб убедиться, сколь непостижим Бог Творец всяческих. Господь наш Иисус Христос говорит в святом Евангелии: Дух есть Бог, т. е. Отец (Иоан. 4:24). А блаженный Павел — уста христовы — говорит: Господь же, т. е. Сын, Дух есть (2 Кор. 3:17). Итак, если Дух есть Бог, и Дух есть Сын, то где же отчество и сыновство? И скажи мне теперь, что же первое и что большее в божеском непостижимом естестве, так как ты, новенький и суесловный богослов, приписываешь это ему и говоришь так о нем? Если положишь, что Дух прежде Сына и Отца, то вместе с Духом найдешь и всего Отца и всего Сына, так как три сии единосущны и нераздельны. Приди же, хоть после этого, к мысли, что божественное естество непостижимо и недомыслимо для нас человеков. Еще, — Иоанн Богослов сказал: в начале бе Слово, а не Отец. Ты же глубже самого Иоанна постиг премудрость Божию, и говоришь нам и всему миру: первый есть Отец, чтоб дать разуметь, что Сын есть второй по Отце, и опять третий по Нем
