СЛОВО ВОСЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТОЕ
1. Как тому, кто хочет чисто видеть свет солнца надо иметь чистыми очи тела своего; так и тому, кто берется беседовать о безстрастии, надо иметь очи души своей освобожденными от всякой злой похоти и всякаго помысла страстнаго, чтоб, не будучи тревожим и возмущаем в уме никакою страстию, мог он чисто взирать на высоту и на глубину его, или понять, как следует, многия и великия его дарования и действия, и ясно изложить их в слове. Ибо если станет он говорить о его проявлениях и свойствах с умом возмущенным и сердцем нечистым, то, не смогши словом свободным раскрыть его действия, лишен будет и тех немногих благ его, какия, может быть, получил от него, за то, что действуя так, он некоторым образом презирает и безчестит его и затмевает светлость его. Ибо написано:
Они однакож, будучи омрачаемы в уме своем тою страстию, коей порабощены, вину омрачения не на себя самих возлагают, но дерзают слагать ее на безсилие всесильнаго безстрастия, и это бывает с ними потому, что они совсем не познали опытно, каково умное чувство, созерцание и вседейственное действо сего безстрастия, но обдумывая относящееся к нему по своим мыслям и соображениям, при высоком мнении о своей внешней учености философствуют о нем иногда так, иногда иначе, и истощаются в усилиях над тем, чего не знают. При всем том они никогда не согласятся исповедать или возчувствовать свою немощность, причиненную им неверием, нерадением и долговременною привычкою к страстной жизни; но утверждают, что и другие люди все подобны им и обладают теми–же страстями. Ибо тщеславие и зависть не позволяют им признать, что кто либо другой выше их по добродетели и здравоумию.
Но богомудрые и духовные отцы не поступают таким образом и не идут против истины, — не буди тебе сказать такую хулу на святых; а чем просветились в уме своем от блаженнаго безстрастия и что познали прежде из опыта, то говорят и утверждают. Я же говорю дерзновенно то, чему сподобился научиться у сих отцев, чтоб не быть осуждену, подобно рабу скрывшему талант. И так, как дают разуметь сказанныя Христом Господом слова:
Иное есть безстрастие души, иное — безстрастие тела. Безстрастие души освящает и тело; но безстрастие тела, одно само по себе, не может полную доставить пользу тому, кто стяжал его. Иное есть недвижение (на худое) телесных (яже на земли) удов и самых страстей душевных, и иное есть стяжание добродетелей. Недвижение телесных (яже на земли) удов бывает от естества, а стяжание добродетелей от произволения (при помощи благодати), и оно обыкновенно совсем пресекает все естественныя движения. Иное есть непохотение ничего из того, что есть приятнаго и радостотворнаго в мире, и иное — возжелание небесных и вечных благ; ибо мирское приятное и радостное презирали и другие люди (не ревнующие о спасении) и большая из них часть по другим причинам (не в видах спасения), а о благах вечных весьма немногие воспринимали попечение. Иное есть неискание славы от людей, и иное есть возлюбление славы от Бога и всегдашнее ея искание; ибо человеческую славу очень многие ненавидели, потому что были обладаемы другими страстями, а славу, яже от Бога, очень немногие сподобились получить со многим трудом и потом. Иное есть довольствоваться бедною одеждою и не желать богатой, и иное — искать того, чтоб быть одеяну светом Божиим; ибо богатое одеяние презирали многие, потому что были влачимы многим множеством других пожеланий, а божественным светом одеялись только те, кои сподобились соделаться сынами света и дня.
Иное есть говорить смиренныя слова, и иное — иметь смиренное мудрование. Иное опять есть смирение, а иное — цвет смирения, и иное — плод его. Иное есть красота плода его, а иное — сладость его, и иное — действия, бывающия от плода сего. Из этого, сказаннаго мною о смирении, иное есть в нашей, а иное — не в нашей власти. В нашей власти — помышлять о том, что располагает нас к смирению, мудрствовать о том, разсуждать, говорить и то делать; но само святое смирение, с его существенными свойствами, дарами и действами, не в нашей власти, но есть дар Божий, чтоб не вздумал кто хвалиться даже и этим.
Иное есть не печалиться и не гневаться при безчестиях, поношениях, искушениях и встречающихся прискорбностях, и иное — желать этого с благодарением, когда случится что такое. Иное опять есть — молить Бога о тех, кои причиняют это, иное — прощать им, иное любить их от всей души, как благодетелей, и иное — напечатлевать в уме лица каждаго из них и целовать их безстрастно, как искренних друзей своих, со слезами чистой любви, — так, чтобы на душе не было совершенно никакого знака оскорбления, или страсти. Большее из всего сказаннаго есть, когда кто в самое время искушения таковое же имеет расположение и к тем, которые поносят его в лице, или клевещут на него, и ко всем другим, кои или осуждают его, или презирают и ставят ни во что, или плюют в лице, еще и к тем, кои по видимости притворяются друзьями, а тайно также действуют против него, как и сказанные пред сим, — и это не утаивается от него, но он то знает. И из этого опять высшее и совершеннейшее без сравнения есть мне кажется, то, если кто совсем забывает претерпенныя искушения и никогда не вспоминает тех, кои его опечалили или как нибудь обезчестили, ни когда они бывают на лицо, ни когда отсутствуют, но имеет и их наравне с друзьями своими без всякаго различения, сколько когда беседует с ними, столько же и тогда, когда вкушает вместе с ними пищу. Все это суть дела и совершенства мужей, ходящих во свете. Которые же чувствуют, что они далеки от таких порядков и правил жизни, те пусть не обольщаются и не обманывают себя, но да ведают наивернейше, что они ходят во тме.
Иное опять есть бояться Бога, и иное и исполнять заповеди Его, как написано:
К достижению показанных совершенств многие устремлялись, одни для одной, другие для другой цели. Но весьма немногие приступали к сему с истинным страхом Божиим, с любовию искреннею и верою несомненною, — которые одни, спомоществуемы будучи благодатию Божиею, скоро навыкают деланию заповедей и преуспевают во всех сказанных выше отличиях, каждочасно возрастая в добродетелях. Другие же оставляются блуждать, как в непроходной (бездорожной, судя по слову Псалма 106:40:
