— Он преподнес цветы, — сказал Костя.
Денисов удивился:
— Полетика был с букетом?
— Их продавали на перроне, — Лариса крепче взяла мужа за руку.
— Астры? Гладиолусы? — Денисов знал всех вокзальных цветочниц.
— Гладиолусы, — она назвала цену. — Мне показалось, Полетика нечасто дарил цветы. Будто смутился.
Денисов задумался.
«В действиях потерпевшего присутствовал четкий, хотя и непонятный еще смысл. Почему Полетика- Голей заговорил с новобрачными? Зачем преподнес цветы? Из-за адреса Плавича? Он знал, что у Ларисы живет брат в Астрахани?»
— Какой купюрой Полетика расплатился? — спросил Антон.
Костя все помнил.
— Десятирублевкой. Сначала спросил: «Со ста сдача найдется?» Хотел блеснуть. Мы ведь должны были встретиться в Астрахани.
— По приезде?
— Да, у выхода из тоннеля.
— Мы ищем свидетелей, объявляем по радио, — Антон повертел «Беломором», но не закурил. — «Товарищи! Кто хоть что-нибудь знает…» А вы?
Чета заулыбалась:
— Проспали!
— Страшно вспомнить: портниха, кольца… Ты бы согласился, если бы все сначала?
— Завтракали аж в Аткарске!
Пила под полом снова стихла, теперь раздавался стук. Словно тяжелой кувалдой ухали по раме.
— На багажном дворе кто-то ударил собаку… — напомнил Антон. Разговора не было?
Костя подумал.
— Разговора не было. Но Полетика действительно наблюдал за собакой. На платформе. Великолепный черный дог…
«Теперь Дарби-Воланд…» Обстоятельства все больше запутывались, Денисов спросил, хотя ответ был известен наперед:
— Мужчин с собакой было двое? Один в сером костюме, волосы вьющиеся. Лет тридцати пяти…
— …С сумкой. Второй чернявый.
«Судебский и, по всей вероятности, Карунас, — подумал Денисов. — Все правильно…»
— Мужчину в сером я видела и без сумки, — сказала Лариса. — Когда поезд отправлялся…
Денисов спросил:
— Вы обратили на него внимание?
— Он ведь тоже вначале стоял около нас, — она смутилась. — К нам многие подходили: свадебное платье, фата…
Костя засмеялся:
— «По улицам слона водили…»
— Полетика и этот человек могли видеть друг друга?
— Вполне.
— А потом, при отправлении…
— Этот мужчина, в сером, показал кому-то… — Лариса вытянула два пальца — указательный и средний. — Я обратила внимание.
Антон тотчас поднял руку.
— «V»? Первая буква латинского слова «Виктория». «Победа»!
Лариса и Костя переглянулись.
— Полетика интересовался вашей поклажей? — уточнял Денисов. — Ее действительно мало?
Костя покачал головой:
— Меньше во всяком случае, чем у официанта, который разносит кефир…
Они засмеялись.
— …Чемодан, коробка. Мы все продумали. Я могу унести один. У Ларисы фотоаппарат, дорожная сумка.
Молодые были практичны.
— А у Полетики?
— Небольшой баул. Он поставил с нашими вещами.
Денисов полюбопытствовал:
— Что вез официант?
— Чемодан, два вещмешка. Мы видели, как он расплатился с носильщиком.
— Браво, Феликс! — воскликнул Антон.
Как и прошлой ночью, состав двигался прямым как стрела руслом высохшей реки. Окна были черны, только в верхушках стекол мелькала еле заметная полоска: тень вагона бежала рядом.
— Мне кажется, Полетика входил в доверие, — заговорил Антон, едва за молодыми закрылась дверь. — Цветы, поклажа…
— Не знаю, — сказал Денисов. — Да и с вещами тоже неясно.
«В хитросплетении обстоятельств, поступков… — думал Денисов. — В толпе отъезжавших потерпевший выбрал двоих. Что их отличало, кроме свадебного платья невесты? Смущение, беспокойство. У Кости — глубоко спрятанное, у Ларисы — на виду… — Денисов встал, разминая ноги. — Двое молодых на вокзале, без друзей и родителей…»
Впервые с начала расследования Денисову с очевидностью открылось, что Полетика-Голей не только жертва.
И еще, но об этом он думал и раньше:
«У подлецов удивительный нюх на сирот!»
Антон снова заговорил:
— «Виктория», неизвестный спутник Судебского и Дарби…
Денисов не слышал его.
«И Полетика-Голей, и Карунас, — иначе Денисов не называл с этой минуты неизвестного, подходившего к Судебскому и его собаке, — оба оказались неравнодушны к четвероногому, оказавшемуся в ту ночь на вокзале. Кроме того, оба были среди тех, кто окружал новобрачных на платформе…»
В девятом вагоне, где ехал Шпак, прошлая ночь была беспокойной, однако хлопоты и суета не выходили за границы обоих тамбуров. Таким образом, в начале улицы, так представлялись Денисову соединенные вместе коридоры дополнительного, ничто не внушало тревоги.
— …Постелей не хватало… — объяснила Денисову и Антону угловатая, в джинсовом костюмчике проводница Рита. — Бригадир два раза вставал… Уйдет, придет!..
— Все места были заняты? — спросил Денисов.
— Все, — Рита отбросила обгрызенную косичку-хвостик за спину.
— Ресторанщики едут с вами?
— С третьего по шестое место.
— И директор?
— Директор. И официант.
— Феликс разносил ночью продукты?
— Как челнок: туда-сюда… — Она поднялась к шкафчику. — Чаю хотите?
Антон за столиком стряхнул дрему.
— Это мысль!
В тамбуре хлопнула дверь, несколько человек прошли из ресторана в другой конец вагона.
— Началось хождение… — Рита вышла.
— Молодая, — сказал Антон.
Денисов не ответил. Рита была лет на шесть старше Антона, роль сорванца получалась у нее не хуже,