Море серебрянного света

себя чувствуешь?

Он перестал плакать. Когда эхо ее крика умчалось прочь, она услышала его вздох, слабый и несчастный, пронзивший ее сердце. Какой он маленький! Она даже забыла, насколько он мал, насколько незащищен от этого жестокого мира.

— Послушай. — Она попыталась говорить спокойным голосом. — Я не могу спуститься, но, может быть, ты можешь подняться ко мне. Ты можешь, Стивен? Пожалуйста?

Он опять вздохнул. И опустил голову. — Нет пути наверх.

Как будто что-то тяжело ударило Рени в грудь. Это его голос, никаких сомнений. — Черт побери, Стивен Сулавейо, не говори мне так, не попытавшись. — Она услышала гнев в своем голосе, гнев, рожденный ужасом и усталостью, и попыталась успокоиться. — Ты не представляешь себе, как долго я искала тебя, где только не была. Я не сдамся. И ты не должен сдаваться, тоже.

— Никто не ищет меня, — вяло сказал он. — Никто не приходит.

— Нет, неправда! Я пыталась! И пытаюсь. — Из-за слез в глазах вся эта и так странная сцена расплылась, стала полным абсурдом. — О Стивен, я так скучаю по тебе.

— Ты не моя мама.

Рени заледенела, потом с трудом отодвинулась назад, едва не упав в реку. Она молча вытерла слезы. Неужели у него что-то с головой? И он думает, что мама еще жива? — Нет, я не твоя мама. Я — твоя сестра, Рени. Ты помнишь меня, или нет?

После долгих мгновений молчания он ответил. — Я помню тебя. Ты не моя мама.

Сколько он помнит? Возможно он, защищаясь, выдумал себе, что мама еще жива. Не напугает ли она его настолько, что введет в ступор, если будет спорить с ним. Может ли она позволить себе рискнуть? — Нет, я не твоя мама. Мамы здесь нет, только я. И я пыталась найти тебя… очень долго. Стивен, нам надо уходить отсюда. Есть там такое место, что ты можешь взобраться наверх?

Он покачал головой. — Нет, — с горечью сказал он. — Нет такого места. Я не могу взобраться. И у меня все болит.

Тише, сказала она застучавшему сердцу. Медленнее. Ты не поможешь ему, если ввергнешь себя в панику. — Что у тебя болит, Стивен? Скажи мне.

— Все. Я хочу домой. Я хочу к маме.

— Я делаю все, что в моих силах…

— Сейчас! — пронзительно крикнул он. — Руки замелькали в воздухе — он бил себя по голове. — Сейчас!

— Стивен, нет! — крикнула она. — Успокойся, все будет хорошо. Я здесь. Теперь ты не один.

— Всегда один, — с горечью сказал он. — Только голоса. Обманы. Ложь.

— Иисус милосердный. — Рени почувствовала, что еще немного, и распухшее болящее сердце задушит ее. — О, Стивен, я никакой не обман. Это я, Рени.

Он долго молчал, крошечная фигурка, почти неотличимая от больших каменных валунов, валявшихся на дне ямы. Журчала река.

— Ты возила меня на океан, — наконец сказал он более спокойным голосом. — Там птицы. Я бросал… что-то. Они хватали это в воздухе. — В его голосе появилась нотка удивления, как если бы что-то вернулось к нему.

— Хлеб. Ты бросал кусочки хлеба. И чайки, она сражались за них — помнишь? Ты еще так смеялся. — Маргит (* курортный город в Южной Африке), вспомнила она. Сколько ему было? Шесть? Семь? — Ты помнишь, как один человек играл, а его собака танцевала?

— Да, прикольно. — Он сказал это так, как если бы ничего не чувствовал. — Прикольная маленькая собачка. Одетая в платье. Ты еще так смеялась.

— Ты тоже смеялся. О, Стивен, а что еще ты помнишь? Твой комнату? Нашу квартиру? Папу? — Она увидела, как он закостенел и молча выругала себя.

— Кричит. Всегда кричит. Большой. Громкий.

— Стивен, он не такой…

— Кричит! Злой!

По звездам наверху прошла рябь, их накрыла тень, на мгновение погрузившая большую пещеру во мрак, и сердце Рени опять застучало. Она не могла дышать, пока не увидела маленькую съежившуюся фигуру Стивена.

— Да, иногда он кричит, — осторожно сказала она. — Но он любит тебя, Стивен.

— Нет.

— Любит. И я. Ты знаешь это, верно? Насколько я тебя люблю? — Ее голос треснул. Как ужасно — быть так близко и все-таки так далеко. Она хотела схватить его, обнять, целовать его лицо, прижать к себе близко-близко, почувствовать каждый изгиб его волос, дышать запахом маленького мальчика. Неужели настоящая мать чувствует что-то большее?

Но, похоже, вспомнив об отце, ребенок опять погрузился в угрюмое молчание.

— Стивен? Поговори со мной, Стивен. — Ничего, кроме журчания реки. — Не делай так! Нам нужно уходить отсюда. Нам нужно найти путь. Но я ничего не смогу сделать, если ты не будешь говорить со мной.

— Отсюда не уйдешь. — Голос говорил так тихо, что она едва слышала. — Обманы. Ранят меня.

— Кто ранит тебя?

— Все. И никто не приходит.

— Я здесь. Долгое время я искала тебя. Почему бы тебе не попытаться найти дорогу и подняться ко мне? — Она отползла подальше от конца тропы, стараясь найти место в отвесной каменной стене, в котором можно было бы спуститься вниз. — Скажи мне, что еще ты помнишь? — сказала она. — Как насчет твоих друзей? Ты помнишь их? Эдди и Соки?

Он опять откинул голову. — Соки. Он… он повредил голову.

Она почувствовала, как по спине пробежала холодная дрожь. Неужели Стивен имеет в виду припадки Соки, конвульсии, которые, как показалось Рени, она вызвала сама, разговаривая с ним. Сколько Стивен об этом знает? Быть может он запомнил, как они впервые пошли в этот ужасный клуб, 'Мистер Джи'?

— Да, у Соки болит голова, — осторожно сказала она, ожидая, что произойдет.

— Он был слишком напуган, — спокойно сказал Стивен. — Он… рванулся. И повредил голову. — В его голосе проскользнула странная нотка. — Я… я так одинок.

Рени на мгновение закрыла глаза, пытаясь загнать обратно слезы, но, одновременно, боясь, что Стивен исчезнет, пока она не смотрит на него. — А ты помнишь что-нибудь приятное? Разве ты, Соки и Эдди не играли вместе в солдатики? В 'Сетевые сыщики'?

— Да… обычно… — Стивен говорил слабым, усталым голосом, как будто их короткий разговор ужасно утомил его. Он еще что-то сказал, скорее неразборчиво прошептал, и замолчал. В груди Рени опять вспыхнула паника.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал, — сказала она. — Ты не против? Стивен, слушай меня, мне нужно, чтобы ты встал. Просто встал на ноги. Ты можешь сделать это?

Он сел и сгорбился, опустив голову на грудь.

— Стивен! — На этот раз она не сумела скрыть ужас в голосе. — Стивен, говори со мной! Черт побери, Стивен, даже и не думай отмолчаться. — Она вернулась на самую нижнюю точку тропинки и стала наклоняться наружу, пока не почувствовала, что еще немного и упадет. — Стивен! Я говорю с тобой. Я хочу, чтобы ты встал. Ты слышишь меня? — Прошло пол минуты, он и не подумал двинуться с места. — Стивен Сулавейо! Обрати внимание! Я уже сержусь, по-настоящему!

— Не кричи! — Его внезапный крик показался Рени ударом грома. Он отразился от стен их тюрьмы, рассыпался на множественное эхо. — Кричи… кричи… кри… чи…

Рени прижалась к каменной полке. Удивление от его внезапной вспышки почти сбросило ее вниз. — Стивен, что?..

'Это тяжелая гнусновость! — ответил Ковш.'

Рени почувствовала, как ее сердце подпрыгнуло и споткнулось. Он процитировал кусок из истории о