резкий поворот. Миша в это время как раз приготовился снять еще один кадр. От сильного толчка он не удержался и полетел к борту, а фотоаппарат выскочил из его рук и бухнулся в воду.
— Эй, полундра! — успел только крикнуть Чагин. Его замечательный «Киев» исчез в волнах.
Недолго думая, Миша скинул ватник и через секунду был бы уже в воде, но его удержали товарищи.
— Чудак, глубина-то здесь не меньше восьмидесяти метров, а твой аппарат давно на дне. Да и прохладно будет, это тебе не Черное море. Чагин был в отчаянии.
— Как же я теперь без него жить-то буду?
— Не горюй, Михаил Иванович, — сказал Мякинкин, — в экспедиции есть фотоаппараты, тебе могут дать на время.
— Экспедиционный, говорите? — оживился Чагин. — Ну раз так, значит, все в порядке.
На следующий день по приглашению мистера Лоу мы посетили «Киста-Дан». Небольшое судно оставило у нас приятное впечатление. Этот «работяга», как мы его прозвали, много раз бывал в антарктических водах и принимал участие в организации австралийских станций.
Встретили нас на «Киста-Дане» очень приветливо, как старых друзей. Особую благодарность мистер Лоу выразил экипажу самолета, который провел ледовую разведку.
— Теперь, мистер Лоу, мы с вами соседи, ведь ваша станция Моусон находится не так далеко от Мирного, — сказал я. — Думаю, что мы сможем вас навестить и на Моусоне.
После обеда, который устроили в честь советских гостей австралийцы, хозяева спели для нас свои песни. Мы решили не отставать, и в кают-компании «Киста-Дана» грянула наша любимая «Пора в путь- дорогу». Хозяева нам подтягивали, а мистер Лоу пытался аккомпанировать на пианино.
Но как в гостях ни хорошо, а дома лучше — говорится в русской пословице. Мы поблагодарили Лоу и его товарищей и покинули судно.
Скоро до Мирного донеслись прощальные гудки, и «Киста-Дан» взял курс к станции Моусон.
У нас продолжались разгрузочные работы: к Мирному подошло рефрижераторное судно №7 со скоропортящимися продуктами. Если «Лену» мы разгружали у ледяного барьера, разгрузку рефрижератора пришлось вести у кромки припайного льда. Авиация принимала в этой работе самое активное участие. Ящики с продуктами выгружались на припай и оттуда самолетами доставлялись в Мирный. Полет занимал немного времени, но зато грузы попадали прямо на постоянное место хра нения.
В один из таких дней вертолет и наша «Аннушка» сделали около тридцати полетов, перебросив двадцать пять тонн продовольствия.
Однажды наши ребята, занятые на разгрузке «Лены», попросили доставить им что-нибудь для утоления жажды. Дело в том, что в Антарктиде в разгар лета солнечные лучи доставляли много неприятностей. Тот, кто бывал в Арктике, знает, что там можно не только загореть, но и получить ожоги от обилия ультрафиолетовых лучей. Так же и здесь, в Антарктиде. У многих распухали и трескались губы, работать можно было только в защитных очках.
Я находился в это время на рефрижераторе и решил помочь товарищам. Взяв небольшой ящик с ананасами, я попросил командира вертолета Иноземцева доставить его на «Лену». Ананасы хорошо утоляют жажду. Похожая на стрекозу машина полетела к ледяному барьеру, где стояла под разгрузкой «Лена». А мы смотрели на нее и думали: как же Иноземцев передаст ребятам это груз? «Зависать» над судном небезопасно, так как все стрелы «Лены» в рабочем состоянии, сесть на барьер невозможно — он имеет большой уклон. Интересно, какое решение примет Иноземцев?
Пилот искусно подвел машину к самому краю ледяного барьера, вертолет «завис» как раз над тем местом, где стоял инженер нашего отряда Алексей Зайцев. Осторожно открыв дверь кабины, бортмеханик Манылов передал Алексею ящик с ананасами. Вертолет быстро набрал высоту и взял курс на аэродром, а Зайцев направился к трапу, который соединял барьер с бортом судна. Мы эти трапы называли «чертовыми мостами», так как по ним могли ходить люди, не боящиеся высоты.
Держа ящик за одну из досок, Зайцев пошел по тралу.
— Алексей Ильич! Смотри, как бы ты вместе с ящиком не смайнал в воду! — крикнул капитан Ветров. — Давай лучше дадим тебе стрелу!
— Ничего, Александр Иванович, я не по таким мостам ходил, тут идти-то два шага.
Все, кто находился на барьере и на борту судна, с живейшим интересом наблюдали за этой переправой.
— Давай, Леша, заждались уже! Смотрите, какая красотища к нам едет! — радовались на палубе летчики.
Еще каких-нибудь три-четыре шага, и Зайцев окажется на судне. Но вдруг тонкая доска, которая была в руках Алексея, сломалась, и ящик полетел в воду. От неожиданности Зайцев на какую-то долю секунды потерял равновесие, но тут же быстро шагнул вперед и оказался на палубе.
— Полундра! — завопил он. — Давайте скорее гак или кошку, нужно спасать ценное имущество!
Моряки начали быстро спускать кошку, но убедились, что это бессмысленно: ящик, ударившись о воду, разбился, и теперь в воде плавали ананасы.
— Сетку давай! — чуть не плача кричал кто-то. Но сетки не оказалось.
— Эх, Алексей Ильич! Смотри, что наделал, такую прелесть Нептуну отправил, — ворчали ребята.
— Сами хороши, сетку вовремя не могли спустить, — огрызнулся Зайцев. — Где катер? Ведь собрать можно, да катера нет. Сами разгильдяи! — горячился он.
— Эх, Леша, что с возу упало, то пропало. Не расстраивайся, Иван Иванович еще пришлет, — пытался успокоить его Ветров.
— Что ж, думаете, у Ивана Ивановича фруктовый сад?
— Да ты успокойся. Ничего страшного не произошло, нет ананасов — есть вода. Вообще-то надо было слушать капитана. Я же предлагал переправить ящик стрелой, а ты отказался. Вот и наказал не только себя, но и товарищей.
... В то время как волны все дальше уносили от судна ананасы, я летел в Мирный с очередной партией продуктов. На аэродроме ко мне подошел Константин Михайлович Якубов — заместитель начальника экспедиции по хозяйственной части.
— Иван Иванович, как же ты без моего разрешения отправил своим летчикам ящик с ананасами?
— Прости, Костя, каюсь. Но ты ведь сам знаешь, как трудно приходится на выгрузке, а если ребята будут пить воду, им придется еще тяжелее. Вот я и решил, пусть лучше утоляют жажду ананасами, для дела полезнее... Словом, можешь этот ящик записать на авиаотряд.
— Так и сделаю. Вашему отряду положено всего три ящика.
— Как три? — удивился я.
— А так, других фруктов у нас достаточно, а ананасы строго по норме.
— Прости, Костя, не знал. Сейчас съезжу на «Лену» и верну тебе этот ящик, но ты взамен дай хотя бы несколько банок с каким-нибудь соком.
— Это можно.
Я взял несколько банок и на вездеходе отправился к месту разгрузки «Лены». Но еще в пути я узнал о судьбе, постигшей ананасы.
На судне ко мне подошел Зайцев. Вид у него был несчастный.
— Иван Иванович, извини. Черт его знает, никак не думал, что такие ненадежные доски у ящика... Просчитался.
— Бывает. А пока, — обратился я к летчикам, — придется забыть об ананасах. Утоляйте жажду вот этим, — и передал им банки с соком.
КУРС — НА ГЕОМАГНИТНЫЙ ПОЛЮС
День 13 февраля 1956 года стал знаменательным в жизни нашей экспедиции. Над южнополярным поселком Мирный поднят флаг нашей Родины — на берегу шестого континента открыта Первая советская