и...'
Она услышала чьи-то шаги позади себя.
Захара резко обернулась к пустому пространству, дорожке между неживыми рабочими местами исследователей, но ничего не заметила. Её взгляд остановился на опрокинутой подставке с ампулами и шприцами на полу, всего в шести или семи метрах от неё, достаточно близко, чтобы можно было дотянуться, пока не...
Пока вошедший не успеет до тебя добраться? Ты так считаешь, Захара? А если вспомнить, с какой скоростью они передвигаются, когда голодны?
Между двумя рабочими местами появилась тень. Захрустело стекло под чьей-то ногой. Захара не успела что-либо разглядеть, как всё пропало. Она вновь обернулась к шприцам – её единственному оружию. Мышцы на бёдрах и икрах так напряглись, что чуть не лопались, поднимающееся от них напряжение подбиралось к позвоночнику.
Бум!
Вскрикнув от страха, она обернулась. Одному из исследуемых трупов удалось удариться о стекло, оставив красное пятно, растекающийся след лица и рук. Она смотрела, как он качнулся назад, ещё привязанный к своим датчикам, а другой качнулся вперёд, сильно ударившись о стекло лицом и руками, потом опять назад.
Возьми шприцы и беги отсюда... быстро!
Она рванулась, преодолела расстояние в три больших прыжка, схватила иглу обеими руками. И начала вставать.
И почувствовала, как что-то двинулось позади неё.
Из-за плеча запахло едким запахом разложения, как из могилы.
Она обернулась, и оно схватило её.
Захара глянула твари прямо в лицо.
Болезнь ещё не так обезобразила лицо исследователя, как у трупов в камере. Она ещё могла догадаться, как некоторые черты выглядели до заражения: седые волосы, орлиный нос, глубокие морщины на лице. Человек науки. На нём был заляпанный кровью лабораторный халат с оторванным у кисти рукавом. С тихим щелчком он открыл рот и бросился на неё.
Она ткнула ему шприцом прямо в глаз, а другой вонзила сбоку в голову, нажав одновременно на оба поршня.
Тварь застыла с широко раскрытым ртом и заорала. У трупа подогнулись ноги, и тело грузно шлёпнулось на пол.
Пока труп дёргался на полу, Захара рванула к выходу. Она была уже почти там, когда крики оборвались, и она услышала позади себя хриплый голос.
– Фрррнг унн уффф...
Тварь пыталась говорить.
Испытывая ненависть к самой себе, Захара обернулась. Тварь в лабораторном халате вслепую ползла к ней со шприцами, торчащими из головы. Уколы восстановили остатки человеческих чувств, чего было достаточно, чтобы труп попытался установить контакт.
Его рот открывался и закрывался. Он лепетал что-то нечленораздельное, но она не могла перевести эти жалкие попытки изобразить человеческую речь. Тварь умоляюще подняла одну руку. Труп что-то делал, пытался сказать ей...
– Что здесь произошло? – спросила Захара. – Что ты сделал?
Тварь в лабораторном халате стала выдавливать из себя какие-то вязкие звуки, но уже быстрее. Её лицо судорожно менялось. Труп потянулся к консоли позади Захары.
– Тргг... уфф... уссс...
– Что?
Тварь опять зашумела, с пылом замахала руками и свалилась. Она рычала и стучала кулаками по полу. Пальцы тянулись и дёргались. Захара подумала, что труп имитирует процесс письма.
С большим трудом тварь дотянулась, вытащила один из шприцов из глаза, хлопнула им о дюрастальной пол и стала водить взад-вперёд, выводя некие знаки. С резким, отчаянным скрипом кончик иглы впивался в усиленное напольное покрытие.
Игла сломалась, и тварь села, уже не такая слабая, но очень похожая на человека.
Труп опять улыбался Захаре.
Она подумала, что в любом случае антивирус уже должен был сработать.
Она оглядела царапины на полу. Неровные буквы походили скорее на энцефалограммы. Вряд ли можно что-либо разобрать, но неужели она на что-то надеялась?
Пока она размышляла, тварь в халате кинулась на неё и подмяла под себя.
Она закричала. Тварь сомкнула обе руки вокруг её горла. Холодные пальцы скользили, сжимали, щипали, душили её крики. Рот твари уже приближался к её горлу. Захара попыталась оттолкнуть её, но с таким же успехом можно было пытаться снять с себя стальные наручники. Чем больше она сопротивлялась, тем сильнее сжимался захват. Она стала терять сознание. Что там говорили ей на Риннале о нехватке кислорода? Сначала отключаются мышцы, потом – мозг. Она уже чувствовала, как тяжёлая темнота заволокла глаза, слух слабел. Приходило какое-то странное безразличие, полное бесчувствие.
Всё закончилось с металлическим треском дюрастали по кости. По волосам разлетелась холодная вонючая жижа. Хватка на горле вдруг ослабла. Мёртвые руки обмякли и разошлись в стороны.
Захара подняла голову. Взгляд очистился. Голову твари свернуло в сторону. Из шеи торчала хирургическая пила для костей, до середины врезавшаяся в серую плоть.
Какого...
Позади она разглядела плоское металлическое лицо... и не поверила своим глазам, даже сейчас.
– Мусор... – её голос был еле слышен. – Ты... вернулся?..
– Простите? – 2-1В просто посмотрел на неё.
– Ты спас меня.
– Ну, да, конечно, – согласился дроид-хирург, несколько озадаченный.
Видимо, вспомнив, что отпиливает голову твари в лабораторном халате, он отбросил пилу и труп в сторону на пол.
– Это существо пыталось вас ранить. В соответствие с программой, заложенной в академии на Риннале, моя главная задача...
– Защищать жизнь и благосостояние живых, насколько это возможно, – закончила вместо него Захара. – Знаю.
Дроид-хирург продолжал смотреть на неё, будто ожидая приказов. Захара уже видела, что это не её 2 -1В, не её Мусор... но всё равно она почувствовала огромную благодарность, совершенно не поддающуюся разумному объяснению. Конечно, на корабле таких размеров должен быть такой дроид, и самое место ему именно в этой лаборатории. Но всё же слёзы у неё на глазах были вызваны не только благодарностью и облегчением, но и осознанием потери друга, которого она вовсе не потеряла.
– Я могу вам ещё чем-то помочь? – осведомился дроид.
– Можешь... – она села и оглядела лабораторию как бы свежим взглядом. – Расскажи мне об исследованиях, которые здесь проводили.
– Боюсь, мне не слишком много известно. С научной точки зрения, мне известно, что запрограммировавшие меня учёные работали над простыми химическими способами снижения темпов разложения живых тканей. В идеале вирус может овладеть нервными рецепторами и заставлять мышцы работать даже после клинической смерти.
Захара вспомнила, как трупы орали друг на друга и сбивались в организованные армии.
– Эти разработки велись по заказу... военных?
– Трудно сказать. Вся информация была засекречена. Ведь я, научный и хирургический дроид, не интересуюсь подобными вещами, а также не особо осведомлён о тайных военных операциях.
