распадению на множество частей? И может ли быть большее благо, чем то, что связует государство и способствует его единству?
– По-нашему, не может быть.
– А связует его общность удовольствия или скорби, когда чуть ли не все граждане одинаково радуются либо печалятся, если что-нибудь возникает или гибнет.
– Безусловно.
– А обособленность в таких переживаниях нарушает связь между гражданами, когда одних крайне удручает, а других приводит в восторг состояние государства и его населения.
– Еще бы!
– И разве не оттого происходит это в государстве, что невпопад раздаются возгласы: «Это – мое!» или «это – не мое!»? И то же самое насчет чужого.
– Совершенно верно.
– А где большинство говорит таким же образом и об одном и том же: «Это – мое!» или «это – не мое!», там, значит, наилучший государственный строй.
– Да, наилучший.
– То же и в таком государстве, которое ближе всего по своему состоянию к отдельному человеку: например, когда кто-нибудь из нас ушибет палец и все совокупное телесное начало напрягается в направлении к душе как единый строй, подчиненный началу, в ней правящему, она вся целиком ощущает это и сострадает части, которой больно;
тогда мы говорим, что у этого человека болит палец. То же выражение применимо к любому другому [ощущению] человека – к страданию, когда болеет какая-либо его часть, и к удовольствию, когда она выздоравливает[16].
– Да, то же самое. Вот это и есть то, о чем ты спрашивал: к состоянию такого государства полностью приближается государство с наилучшим устройством.
– Когда один из граждан такого государства испытывает какое-либо благо и зло, такое государство обязательно, по-моему, скажет, что это его собственное переживание, и всё целиком будет вместе с этим гражданином либо радоваться, либо скорбеть.
– Это непременно так, если в государстве хорошие законы.
– Пора бы нам вернуться к нашему государству и посмотреть, в нем или в каком-то другом государстве осуществляются преимущественно выводы нашего рассуждения.
– Да, это надо сделать. Взаимоотношения правителей и народа в идеальном и неидеальном государствах
– Так что же? Раз во всех прочих государствах имеются правители и народ, то имеются они и в нем.
– Имеются.
– И все они будут называть друг друга гражданами?
– Конечно.
– Но кроме наименования «граждане», как называет народ своих правителей в остальных государствах?
– Во многих – 'господами», а в демократических государствах сохраняется вот это самое название – «правители».
– А народ нашего государства? Кроме обращения «граждане», как будет он называть правителей?
– «Спасителями» и «помощниками».
– А они как будут называть народ?
– «Плательщиками» и «кормильцами».
– А как в остальных государствах называют народ правители?
– «Рабами».
– А правители друг друга?
– Соправителями.
– А у нас?
– Сотоварищами по страже.
– Можешь ли ты назвать случай в остальных государствах, чтобы кто-нибудь из правителей обращался к одному из соправителей как к товарищу, а к другому – как к чужаку?
