Афинянин. Пока еще не будем говорить о средствах. Прежде всего нам надо самим прийти к согласию и прочно установить, следует ли нам вообще это делать или не следует.
Клиний. Конечно, следует, если только это возможно.
Афинянин. Что же дальше? Мыслим ли мы точно так же о прекрасном и о благом? Дулжно ли учить наших стражей, что то и другое множественно, или они должны считать каждое из этого единым? Вообще каково это?
Клиний. Пожалуй, естественно и необходимо считать все это единым.
Афинянин. И что же? Достаточно ли только так мыслить или надо еще уметь доказать с помощью рассуждения?
Клиний. Конечно, следует это доказать. Иное подобало бы разве лишь рабу.
Афинянин. Дальше. Разве не то же самое скажем мы о любой заслуживающей внимания вещи? Кто хочет стать настоящим стражем законов, тот должен действительно знать об этом истину и быть в состоянии словесно ее излагать и подкреплять соответствующими делами, различая то, что прекрасно по своей природе и что нет.
Клиний. Как же иначе?
Афинянин. Но разве не одна из самых прекрасных вещей – это [понятие] о богах, которое мы усердно разобрали, а именно о том, что они существуют, и явное обладание великой силой такого познания – насколько это возможно для человека. Большинство же граждан можно извинить, если они только следуют слову закона. Зато тем, кто собирается стать стражами, нельзя доверять этой должности, пока они тщательно не укрепят своей веры в существование богов.
Никогда не следует избирать в стражи законов и включать в число граждан, испытанных своею добродетелью, человека не божественного и не потрудившегося на этом поприще.
Клиний. Твое требование – отрешить людей, неспособных к познанию и бездеятельных, от прекрасного – справедливо.
Афинянин. Итак, мы знаем, что относительно богов есть два убедительных довода, которые мы уже разобрали[21].
Клиний. Какие это доводы?
Афинянин. Один касается, как мы указывали, души и гласит, что она самая старшая и божественная из всех вещей,
движение которых, соединившись со становлением, создало вечную сущность. Другой довод касается всеобщего движения: в нем наблюдается стройный порядок, так как над светилами и прочими телами господствует все упорядочивающий ум. Не существует такого безбожного человека, который, рассмотрев все это основательно и без предубежденности, не вынес бы впечатления, прямо противоположного тому, какое выносит большинство людей.
Ведь они думают, будто те, кто занимается наукой о звездах и другими необходимыми примыкающими к ней науками, становятся безбожниками, так как замечают, что все происходящее, возможно, совершается по необходимости, а не в силу разумной воли, направленной к осуществлению блага.
Клиний. А как это обстоит на самом деле?
Афинянин. Я уже сказал, что в наше время понимание этих вещей прямо противоположно тому, которое существовало, когда мыслители считали все это неодушевленным. Впрочем, и тогда уже преисполнялись удивлением и подозревали здесь то,
что теперь действительно установлено людьми, тщательно этим занимавшимися, ведь уже тогда предполагали, что при неодушевленности тел, не обладающих умом, не могли бы быть выполнены столь удивительно точно все расчеты. Некоторые даже отваживались уже тогда выставлять рискованное положение, что ум привел в стройный порядок все то, что находится на небе[22]. Но те же самые люди снова допустили ошибку в понимании природы души и того, что она старше тел.
Считая, напротив, ее моложе, они снова, так сказать, повернули все вспять, особенно же самих себя. Все то, что проносилось по небу у них на глазах, показалось им наполненными камнями, землей и многими иными неодушевленными телами, на которые разделились первоначала космоса. Это-то и вызвало тогда появление безбожия и отвращение к такого рода занятиям. Сюда добавилось также поношение: поэты стали сравнивать философов с собаками-пустолайками и твердить другие бессмыслицы[23]. А сейчас, как было сказано, все обстоит наоборот.
Клиний. Как именно?
Афинянин. Никто из смертных не может стать твердым в благочестии, если не усвоит двух только что указанных положений. Первое – что душа старше всего, что получило в удел рождение; она бессмертна и правит всеми телами[24]; второе – что в звездных телах, как мы не раз говорили, пребывает ум всего существующего.
