В феврале 1916 года русская военная разведка сообщает:
Русские революционеры в Америке, без всякого сомнения, приняли решение перейти к действию. Поэтому каждую данную минуту можно ждать волнений. Первое тайное собрание, которое можно почитать началом насильственных действий, состоялось… 14 февраля. Должны были явиться всего шестьдесят два делегата, из которых пятьдесят – «ветераны» революции 1905 года… Большинство присутствующих были евреи. Дебаты этого первого собрания были почти целиком посвящены обсуждению способов и возможностей поднять в России большую революцию, благо момент весьма благоприятен. Было доложено, что революционные организации получили из России секретные сведения в том смысле, что положение совершенно подготовлено, так как все предварительные соглашения на предмет немедленного восстания заключены. Единственное серьезное препятствие – это недостаток денег, но, как только этот вопрос был поставлен, сейчас же было заявлено собранию некоторыми из присутствующих, что это обстоятельство не должно вызывать никаких колебаний, потому что в ту минуту, когда это будет нужно, будут даны крупные суммы лицами, сочувствующими русскому освободительному движению. По этому поводу имя Якова Шиффа было произнесено несколько раз.603
Антирусские настроения среди значительной части еврейства выливаются в прямые антирусские действия: участие в революционном подполье, сотрудничество с германской разведкой, саботаж в области снабжения и финансов.
Очень характерным становится саботаж в области снабжения и финансов. Сохранилось множество документов о подобной деятельности. В частности, в документах военной контрразведки 3-й армии (располагавшейся тогда в районе Слуцка) сохранился доклад от 19 октября 1915 года, в котором говорится, что «невероятная дороговизна предметов первой необходимости, как то: муки, крупы, сахара и соли, наблюдающаяся ныне повсеместно в России, зачастую же полное отсутствие этих предметов потребления имеет целью взбудоражить широкие народные массы, среди которых революционная агитация ныне успеха не имеет, и всколыхнуть их может лишь голод. К этому стремятся революционеры и их вдохновители евреи, чтобы дороговизной предметов потребления… и голодом создать среди народных масс недовольство войной и вызвать их на активный протест против нее. С этой целью еврейские коммерсанты, несомненно, скрывают товары, сахар, соль, замедляют доставку, нарочно не разгружают насколько возможно прибывшие с товарами вагоны, создавая таким образом перегрузку железных дорог.
Паникой с разменной монетой евреи стараются внушить народу недоверие к русским деньгам, обесценить их, заставить народ забрать свои сбережения из кредитных учреждений, главным образом из государственных сберегательных касс, а металлическую монету прятать, якобы единственно имеющую ценность. Евреи старались добиться выпуска разменных марок, каковые ныне функционируют, а теперь распространяют слухи среди народа, что русское правительство обанкротилось, ибо не имеет металлов даже для разменной монеты и выпустило марки, которые якобы никакой ценности не имеют. Эта версия имеет успех особенно среди простого народа, который еще с большим рвением стал накапливать у себя мелкую монету. Еврейские агенты повсеместно скупают серебряные рубли и золотые монеты, причем за один серебряный рубль платят рубль тридцать копеек бумагами, а за пять рублей золотом – семь рублей пятьдесят копеек.
Евреи открыто говорят всюду: пусть отменяют черту оседлости исчезнет дороговизна, появятся мука и сахар, появится мелкая монета и не нужны будут разменные марки».604
Полицейские сводки отмечают значительный рост спекуляции и финансовые махинации, на основе которых создаются колоссальные состояния. Преобладающая часть новых богачей – евреи. Еще перед войной получение кредита для торговых операций в Петрограде сосредоточилось в руках евреев (примерно две трети всех торговых оборотов).605 Причем петроградские евреи были связаны с берлинскими. Война, порвав связи с Берлином, не порвала связи с Германией: немецкие евреи переселились в Данию, Швецию, Голландию и другие страны, откуда продолжали оказывать финансовое давление на Петроград.
Полицейские сводки фиксируют классические махинации: какой-нибудь ловкий комиссионер, получив, часто за взятку, сведения о том, что администрация опасается, как бы не оказалось в скором времени недостатка в каком-то продукте, – немедленно телеграфировал своим коллегам в провинцию, чтобы они скупили этот продукт; деньги же из Петрограда не высылались, а лишь «кредит» на местные конторы; в результате через несколько дней оказывалось, что администратор, давший сведения, был прав: данных продуктов не хватало. Сведения об этом появлялись в газетах, что немедленно вызывало ажиотажный спрос. Начинались «гонка цен», надбавки, перепродажи и через некоторое время этот товар, нисколько не уменьшившийся в количестве, перепродавался в 2-3 раза дороже. Такие махинации были произведены с сахаром, мукой, медикаментами.
Петроград был переполнен иностранными «комиссионерами», являвшимися большей частью евреями – французскими, английскими, испанскими, бельгийскими и даже германскими. Полиция неоднократно ставит вопрос о необходимости тщательной проверки личности и целей прибывающих комиссионеров. Полицейские сводки отмечают, что «в Петрограде по-прежнему функционируют немецкие фирмы в еврейских руках, несмотря на то что многие газеты разоблачали всю гнусность поведения глав этих фирм в борьбе с дороговизной. Еврейские банки, еврейские фирмы, евреи-комиссионеры – вот основа всех движений русской торговли, ставшей в рабскую зависимость от „интернационального начала“ всякого рода подозрительных личностей».606
Активность еврейских махинаторов в эти месяцы достигает апогея. Поэт А. Блок записывает в конце 1915 года в своем дневнике:
Жиды рыщут в штатской и военной форме. Их царство. Они, «униженные и обиженные», – втайне торжествуют.
Русская полиция отмечает множество случаев подозрительной деятельности иностранных коммерсантов, «видящих в России дойную корову» и являвшихся «благодатным элементом для немецкого подкупа». По данным полиции, многие из этих коммерсантов свободно разъезжают по провинции, собирая сведения о финансовой кредитоспособности страны, знакомясь с настроениями населения и распуская среди него разные слухи. «Немало среди этих господ и немецких агентов, состоящих на действительной службе германского правительства», – сообщают полицейские сводки.
«Создавая вокруг себя атмосферу нравственного разложения и гниения, интернациональные комиссионеры заслуживают, без сомнения, того, чтобы их считать опаснейшим элементом данного момента в современном преступном мире. Необходимо, пока не поздно, принять самые энергичные и решительные меры к уничтожению их влияния».607
Глава 44
