самом же деле все намеренно приняли такой беззаботный вид, опасаясь, как бы председатель не разволновался. Когда председатель Мао Цзэдун узнал о том, что он только что пережил шоковое состояние, он умиротворяюще сказал:
– У меня такое ощущение, как будто бы я немного вздремнул.
[…]
Прием перед постелью больного […]
21 февраля 1972 года. Хотя председатель был болен, но он твердо помнил о том, что сегодня Никсон прибывает в Пекин. Он лежал на своей больничной кровати и время от времени осведомлялся о времени приземления президентского самолета Никсона… Только успели Никсон и сопровождавшие его лица вернуться в отведенную им резиденцию после завтрака, который устроил для них премьер Чжоу Эньлай, и только они собрались было отдохнуть, как председатель Мао Цзэдун решил принять Никсона. Мы доложили об этом премьеру Чжоу Эньлаю. С момента прибытия президента Никсона в Пекин прошло всего четыре часа…
Это решение председателя создало для нас определенные трудности в работе. Прежде всего, во время его болезни в гостиной, то есть в комнате для приема гостей, была поставлена большая кровать, а также многие другие разнообразные предметы, необходимые для удобства больного; гостиную требовалось привести в надлежащий вид. Еще более затруднительным было то обстоятельство, что председатель уже более месяца был болен, и его одежда не находилась в должном порядке. У него сильно отросли волосы, он очень давно не брился.
Поскольку нужно было принять столь важного гостя, обычно не придававший значения внешнему виду председатель позволил побрить и постричь себя, но и только, а все остальное, с его точки зрения, не имело значения. Вот таким был его характер и нрав.
Парикмахер был очень опытным человеком. Он очень быстро принес свои инструменты и мгновенно постриг и побрил председателя, а затем смазал волосы и расчесал их. Председатель надел ту самую «форму Мао Цзэдуна» серого цвета, которую сшили в соответствии с представленным нами образцом. И вот возник привычный образ вождя, возник мгновенно, прямо на глазах. И если не считать одутловатости и некоторой слабости, то в его внешнем виде нельзя было разглядеть никаких слишком больших изменений.
Итак, после полудня в тот день, 21 февраля 1972 года, председатель, ослабевшее тело которого я поддерживала, в своей резиденции принял президента Никсона, доктора Киссинджера и сопровождавшего их господина Лорда.
Никсон в своих воспоминаниях оставил живое и подробное описание этой встречи, имевшей важный символический смысл: «Его физическая слабость была очевидна. Когда мы вошли, ему требовалась помощь секретаря, чтобы встать. Извиняясь, он сказал мне, что уже не может очень хорошо произносить слова. Чжоу Эньлай объяснил это бронхитом, однако я считаю, что фактически это было следствием апоплексического удара».
[…] «Китайцы планировали, что наша встреча продлится всего 15 минут. Мао был полностью увлечен беседой, а потому она продлилась целый час. Я отметил, что Чжоу Эньлай постоянно поглядывал на часы на руке, потому что Мао уже начал уставать». […] «После того как беседа завершилась, Мао проводил меня до дверей. Он шел медленно, шаг за шагом. Он говорил, что все время чувствует себя нездоровым. Я в ответ сказал: «Но дух у вас очень хорош». Он чуть-чуть повел плечами и сказал: «Внешний вид обманчив».
Наши средства массовой информации относительно объективно сообщили о приеме председателем Мао Цзэдуном иностранных гостей. В сообщении говорилось: «Председатель Мао Цзэдун в своей резиденции принял президента США Никсона и сопровождающих его лиц и имел с ними беседу, продолжавшуюся один час». Я отметила, что в этом сообщении не появились такие слова, как «пышущий здоровьем», «необычайно здоров».
[…]
Мао Цзэдуну делают операцию на глазах
[…] Весной 1974 года к недугам председателя Мао Цзэдуна добавилась еще одна тяжелая болезнь. Он начал ощущать, что глаза его смутно различают предметы. Для человека, который на протяжении многих лет читал документы и накладывал на них резолюции, лично писал статьи; для человека, который трудился не покладая рук, не было страданий непереносимее, чем эти. Однако председатель Мао Цзэдун […] не позволил мне спешно пригласить врача, чтобы тот провел обследование, а также не разрешил мне сказать кому бы то ни было, что он потерял зрение.
Оказавшись перед перспективой утраты способности читать документы, он был вынужден задуматься над тем, как же ему накладывать резолюции на документах. Он сам лично всю жизнь шел впереди всех и всех вел за собой в деле хранения государственной тайны, соблюдения дисциплины и системы правил. Все документы, которые ему присылались, доклады, письма могли читать только он сам и его секретари по особо важным и секретным делам, и без его собственноручной резолюции никто не имел права самовольно знакомиться с этими документами и читать их. Предъявляя такие требования к тем людям, которые работали подле него, он предъявлял такие же требования и к своей родне и детям; они не были тут исключением.
[…] Из-за того что зрение ему этого не позволяло, председатель велел мне читать ему документы, книги, письма, газеты, а он воспринимал все это на слух; и именно с этого времени работники из обслуживающего персонала начали вместо него на документах, относительно которых он высказывал свое мнение, в соответствии с этим мнением, рисовать кружочки и писать резолюции.
В августе 1974 года в провинции Хубэй в городе Ухане в доме для почетных гостей на берегу озера Дунху, где остановился председатель Мао Цзэдун, он прошел обследование состояния зрения. Точный диагноз гласил: «Старческая катаракта». При этом степень поражения левого и правого глаза была различной. Это заболевание состоит в том, что в зрачке появляется белесый отсвет, отблеск, из-за чего хрусталик мутнеет. После того как болезнь председателя Мао Цзэдуна была выявлена и диагностирована, оказалось, что не существует таких методов лечения, которые бы дали эффект быстро. С медицинской точки зрения думать о мерах лечения можно было только после того, как болезнь пройдет несколько стадий: стадию возникновения опухоли, ее роста, созревания и стадию, когда опухоль будет находиться в перезревшем состоянии. Лишь тогда, исходя из состояния больного, только и можно заняться лечением болезни. Это означало, что при такой болезни оставалось только ждать; ждать до того момента, когда катаракта созреет, и только после этого оказывалось возможным сделать операцию.
Когда у председателя Мао Цзэдуна заболели глаза, то об этом из членов ЦК партии и даже из членов политбюро знали по-прежнему только те несколько человек, которые отвечали за руководство группой врачей, лечивших председателя Мао Цзэдуна, то есть премьер Чжоу Эньлай, Ван Дунсин, а также несколько других; народ всей страны тем более не знал об этой ситуации.
[…] Председатель, проявляя стальную волю и оптимизм, противостоял болезни. В течение нескончаемой «темной ночи» катаракта на его правом глазу в своем развитии достигла стадии зрелости. В августе 1975 года бригада врачей, исходя из состояния здоровья председателя в то время, внесла предложение о проведении операции и представила соответствующий план. После того, как он был рассмотрен и утвержден товарищами, руководившими в ЦК КПК группой врачей, лечивших председателя Мао Цзэдуна, об этом было также доложено самому председателю и было испрошено его согласие. Затем началась необходимая подготовка. Операция относилась к категории обычных небольших операций, но эту операцию делали председателю, и скальпель становился предметом огромного значения; ответственность возрастала невероятно. Врачи относились к этому с удвоенной и даже утроенной осторожностью.
Чтобы сделать все это более удобным для председателя, операционную устроили в небольшом помещении, размещавшемся между спальней и гостиной в том доме, где жил председатель. Там была проведена строгая дезинфекция; были доставлены необходимые медицинские инструменты и оборудование; и таким образом эта комната превратилась в чистую спокойную операционную палату для небольших хирургических операций.
Однажды, в середине августа во второй половине дня, после того как председатель хорошо поспал, он проснулся и находился в прекрасном настроении. А в это время собравшиеся поблизости врачи, медсестры, а также те люди, которые работали подле председателя, обсуждали вопросы, имевшие отношение к операции. Более всего их беспокоил вопрос о том, возможно ли гарантировать стопроцентный успех.
