смеялся, смотря на пришедшего в отчаяние Са-ханова: «Видно нам не судьба доехать до Озерного! Снова сели с вами в лужу, Стаханов!» Достали подъемный рычаг, чтобы поднять кузов, Вера, воспользовавшись остановкой, пошла рвать цветы. Шульце, подъехав сзади вылез из своей машины: «Ну и старая калоша у вас, Галанин! Уже третий раз чините и все без толку! Прямо какой то саботаж!» Галанин беспечно махнул рукой, сел на поваленное бурей дерево у дороги и закурил папиросу: «Но на этот раз Стаханов не виноват, а шина — ерунда! мы ее в два счета починим… Я рад, что мотор, наконец, работает безукоризненно!»
Шульце подошел к нему с бутылкой коньяку, отпил из горлышка, угощал: «Выпейте, нужно подкрепиться! А где ваша Котлярова? Ага цветочки собирает! Вот у кого ноги! смотрите, какие стройные и нервные, да и вся она в этой позе как породистая красивая кобыла!» Галанин встал: «Вы, Шульце, бросьте говорить гадости! Мне это надоело! Коньяк свой спрячьте, я пить не буду и вам не советую! Все хорошо в меру!» — «Молчу! молчу! Черт с ней! Хотя я должен вам заметить, что вы напрасно волнуетесь. И тоже говорю, что все хорошо в меру! Не забывайте, что она русская — раз, комсомолка — два и партизанка — три!»
Галанин зевнул: «Ерунда! партизанка! просто смешно! я проверил и ее допросил! я ей верю! Интересно мне знать одно! Откуда вы получили эту чепуху, которую записали в свое дело?»
Шульце оглянулся вокруг: Стаханов возился со снятым колесом, Степан внимательно смотрел вперед в лес, полицейские его машины весело переговаривались, сев на обочину дороги, голубое платье, Веры мелькало между деревьями: «Вам интересно знать? извольте… вам скажу! Это Иванов, наш бургомистр! Чему вы смеетесь, не понимаю!» — «Почему смеюсь? Очень просто! Ваш Иванов врет! Он сам является партизанским осведомителем! Он и Исаев! У меня есть бесспорные доказательства! Иванов пока на свободе! вернемся, можете его арестовать, Исаева я сам арестую, когда приедем в Озерное и заодно другого вашего замечательного осведомителя, старосту Станкевича!» — «Вы шутите, Галанин!» — «Нисколько! Я не хотел вам говорить это раньше, боялся, что вы их арестуете и помешаете нашему плану уничтожения партизан. Они не должны знать ничего, пока мы их не окружим сегодня ночью! Теперь вы видите, что грош цена всем вашим осведомителям и их доносам! Вера Котлярова ни в чем не виновата! Она честно работает у меня и я вам не советую ее трогать, иначе будете иметь дело со мной! Напоминаю вам, что Шубер в курсе всех этих измышлений и меня поддержит!» Шульце побагровел: «Что вы меня своим Шубером пугаете? Вы думаете, что я не вижу, что он всецело находится под вашим влиянием? Все вижу… вижу и другое многое! И вот, что я вам скажу! Я буду на вас обоих жаловаться в центр! Здесь не немецкий оккупированный район, а какое то маленькое русское царство, где вы играете роль шутовского царя! Я все вижу! Между прочим, а где ваш переводчик Еременко? почему он до сих пор не вернулся и почему вы мне о его исчезновении ничего не сказали? Молчите? Выпьем… не желаете? сердитесь, тогда я сам выпью и еду! Нужно торопиться чтобы засветло попасть в Озерное! Едем со мной, пусть ваш Стаханов чинит и потом догоняет нас с вашей Котляровой».
Галанин пожал плечами: «Нет, я остаюсь… советую вам подождать нас… все может быть… засада…» — «Вам страшно, а мне наплевать, я еду, тут уже недалеко. Галанин, не сердитесь и забудьте то, что я вам говорил… я погорячился… но вы тоже со мной не церемонились… мы квиты… при условии, если вы не забудете своего обещания относительно креста! Плюньте на эту девчонку, или если на то пошло берем и ее с нами! Не хотите? Ну и черт с вами! Гейль Гитлер».
Когда его автомобиль скрылся за поворотом дороги, подошла Вера, улыбаясь робко протянула к нему и прикоснулась его лица букетом синих цветов: «Смотрите, Алексей… Сергеевич, сколько фиалок и как они хорошо пахнут!»
Галанин вдохнул нежный аромат, закрыл глаза, потом посмотрел на нее с грустной улыбкой: «Хорошо пахнет, чисто и нежно… как вы! Я, знаете, поругался с Шульце… он думает… что это?» Впереди за деревьями, там где замолчало гуденье мотора, вдруг раздался глухой взрыв, ухнули ручные гранаты, прокатались автоматы. Саханов, который в это время накачивал шину, бросился плашмя на землю. Жуков подбежал к автомобилю: «Что это, г. лейтенант?» -
«Взрыв и стрельба, Степан, дело наше табак! Боюсь, что Шульце нарвался на засаду и получил царское угощение! Не понимаю, как это могло получиться, ведь здесь где то совсем близко должен находиться Шаландин со своим отрядом! А вы, Стаханов, стыдитесь! посмотрите на нашу переводчицу, она девушка, а головы не теряет, а вы — баба несчастная! Вставайте, берите ваш автомат, вы с Верой останетесь здесь… идите в кусты и спрячьтесь! Я с Жуковым пойду и узнаю в чем там дело. Вера, вот мой револьвер, он заряжен и пуля в стволе, вот предохранитель, перед тем как стрелять, отведите его пальцем вот так! Ясно? Ага, вот и наши подоспели!»
Снова, уже дальше в сторону были перекаты автоматов, прокатились и затихли, последний одиночный выстрел, как будто поставил большую расплывчатую точку! Галанин решительно пошел вперед по дороге с автоматом наперевес, за ним по другой стороне дороги шел Степан!
Вера рванулась за ними: «И я с вами!» Галанин улыбнулся девушке: Нельзя… не могу рисковать вами, никогда себе не прощу! Не бойтесь ничего не будет, все кончено! А вы, Стаханов, берегите нашу Веру, не убережете, повешу за ноги! Идите подальше в кусты!»
Они ушли… все было тихо кругом, только пели птицы, стучал где то недалеко дятел, да шелестели деревья под легким теплым ветром. Саханов тоже стучал… своими зубами: «Я ведь не боюся… за себя не боюся… за машину страшно, ведь сколько ее чинил проклятую, и, когда починил окончательно, здравствуйте, заберут партизаны и пропал весь мой труд!» Осторожно подполз как змея к дороге, сейчас же уже бегом вернулся: «Идут… идут гады и ведут коменданта… все пропало, и машина и я с вами!» Вера пробиралась в кустах, неловко перед собой держала тяжелый маузер, отводила предохранитель, как ее учил Галанин, потом весело кричала: «Наши полицейские! Алексей… Сергеевич! мы тут!»
Галанин, бледный в кителе, испачканном кровью, коротко рассказал: «Плохо! Шульце убит! голова в кашу! убиты и его полицейские! все! машина взорвалась на мине! вдребезги! Угощенье было действительно царское! Но и Исаев подавился своим угощением! Подоспели наши молодцы! Он и двое партизан убиты, остальные бежали…»
Вера с ужасом взяла его за руку: «Вы ранены?»
— «Нет это кровь Шульце, я взял его бумаги и ключи… Да! ну хорошо! садимся и едем. Как, Стаханов, вы кончили накачивать? — «Кончил, господин комендант! как они гады начали стрелять, я сразу и кончил!» Ехали быстро, машина Галанина была внушительна. На крыльях впереди лежали полицейские с автоматами. За рулем Галанин, около него Вера, сзади Степан и два полицейских с Сахановым, все готовые стрелять при первой тревоге. Миновали обломки машины Шульце, около которой лежали трупы убитых и стояли полицейские.
Галанин хмуро улыбнулся: «А вы еще будете мне говорить что Бога нет! Ведь это угощение было приготовлено для нас с вами, Вера! Не было бы этой истории с шиной, лежали бы мы там с вами!»
«Да вы не смотрите на трупы и не дрожите, не забывайте, что я с вами и поэтому бояться вам нечего!» Ласково и крепко он взял ее за руку, почувствовал на мгновение, как прижалось к нему упругое, теплое бедро, и что бы сбросить наваждение, попросил: «У меня в боковом кармане портсигар и спички, возьмите одну папиросу, вложите мне в рот и зажгите спичку… вот так! А вы все-таки научитесь иногда курить! Куренье успокаивает! Я чертовски рад… наконец, я перестал бояться! Я в жизни так не боялся, как в эту поездку! Боялся, наверное, больше чем Стаханов!»
Саханов обрадовался: «Так я же не за себя боялся, а за машину! Вот Жуков может подтвердить!» Но Жуков не поддержал: «Чего там врать! Боялся и ты боялся и я! Все боялись! Вот, ведь, какой гад Исаев сказался, прямо таки не верится! А куда его убило, господин комендант?» Галанин направил машину по улице Озерного, к дому, над которым развевалось трехцветное знамя:… «сзади в голову, пуля вышла через рот… приехали… вон стоит Шаландин… Уф! Поздновато! Но лучше поздно чем никогда! Молодец Стаханов! Ваша машина наконец себя доказала! Водка, будет, как обещал!»
Решили ночевать в Озерном! Галанин устроился в доме, по соседству со штабом Шаландина, дом был пустой, хозяева давно убежали к партизанам. Оставил Веру одну хозяйничать, а сам отправился к Шаландину: «Вы переспите здесь! Не рискую вас отправлять обратно ночью, завтра утром поедете! Не беспокойтесь, вашим сообщил. Приготовьте пока ужин, у меня все есть в мешке, там же и свечи… будем есть в сухомятку… спать будете в соседней комнате, а я здесь на лавке со Степаном…»
Ушел, при свете свечи, Вера умылась, накрыла на стол. Ветчина и колбаса, хлеб и масло, нашла
