так смертный молит но стихия – все злее молнии лихие – что ей до малости такой что он зовет своей судьбой: она веками сотрясает а человек – едва ль он сам природу счастья понимает: о если б языком громам подобным небо вопросило: что нужно вам? быть! спать! терпеть! как он ответствовал бы силам? ну вот вверху гремит – ответь Печатается по машинописи, посланной Гомолицким В.Ф. Булгакову с письмом от 5 марта 1941 года, хранящейся в собрании Русского культурно-исторического музея, ГАРФ, фонд 6784, оп. 1, ед. хр. 48, лл. 26- 27. Текст наброска предваряла просьба автора:
вариант главы восьмой
конец главы:
после строк:
«во тьме скрываются лиш дым провеял пыли – призрак ночи да воз вдали дорогу точит» вместо 24 заключительных строк
следующие четыре:
одни под небом на камнях одни они стоят над бездной в ночи в которой вей отзвездный мятет смятенный нижний прах те дни уже не повторятся когда тягучий перевод умел заставить задыхаться когда тяжолый переплет хранил страничный вей мятущий когда весна свой ствол цветущий из снов тянула и стихов к садам воздушным облаков когда со стен старинной башни предстал впервые кругозор и ветер этих мест всегдашний свой оперенный поднял спор и встали над низиной нишей на четырех холмах кладбища и белым голубем собор вон там в овраг сползает в паре с кустом с могильново чела и с рабской надписью чалма: тут жили славные татаре и до сих пор ещо монгол в чертах широких лиц мелькает тут конь стреноженный с могил траву колючую срывает за ветхой крепостной стеной другое дикое кладбище в дупло протлившееся нишей врос камень от веков седой с чертами ликов человечьих львы на надгробьях стерегут иероглиф библейской речи символ благословенных рук а по брегам оврага диким стоят враждебные гроба крестов грозят наклонно пики и здесь с могильново горба там ангел над стишком рыдает и омертвевшево Христа тысячекратно распинает крестов спаленных высота в овраге же слоится глина в колючих травах козий сад иософатова долина
