– Почему: куда-то?! Куда надо! Вот только переоденусь. Разрешишь?
– Ты в доме хозяин! – раскинул руки Валька. Врет!
Парень в штатском у дверей извелся от нетерпения: когда, наконец, старший по званию закончит болтологию и даст команду по транспортировке фигуранта в известное заведение. Нет, парень, никогда ты не будешь майором! Не станет Валька Голова командовать в соответствии с твоими представлениями о «работе органов». Себе дороже.
А дешевле отпустить бесшабашного, упрямого Сашку Боярова, у которого одно каратэ на уме. Отпустить, но на веревочке. Куда еще эта веревочка приведет! А не приведет, так всегда дернем за нее, с ног сшибем. За Конторой не заржавеет!
Не удалось списать на боевые потери, придется пока терпеть Боярова в качестве свидетеля. А потом уж будет Боярову выставлен счет по полной стоимости – и за побитых комитетчиков в больнице, и за грузовичок, и за многое другое. Только приди, Бояров, на Литейный, 4! Конечно, по повестке! Валентин Сергеевич Головнин буквально сейчас ее и выпишет. Завтра с утра годится? Годится, годится! Непременно приду!
– Может, тебя подбросить, Саша? Ты ведь без транспорта остался.
– С чего ты взял?! Вон же моя «ауди» стоит! – и глазом я не моргнул, голосом не дрогнул: да, удачно врать получается лишь на белой злости. Прокололся Голова! То есть знали ОНИ заранее, что мой «транспорт» – перло-бордовая «девятка», для меня и минировали. Хотя… не прокололся, а лишний раз пригрозил: имей, мол, в виду, отовсюду достанем и примем самые строгие меры!
Имею, имею. В виду. Всех вас имею! В виду…
Я уже переоблачился из роскошного цивильного костюма, подаренного Камилем, в униформу а ля рэкетир: черно-малиновый «адидасовский» спортивный костюм, поверх – жесткая кожаная куртка, ну и кроссовки «Найк». Так сподручней, судя по тому, что мне предстоит нынешним вечером (надо же! уже вечер! долгонько мы кофеек гоняли с приятелем Валей).
Особых иллюзий я не питал по поводу собственного «свободного» полета. Да и коллеги Головнина особо не скрывались – так называемая слежка в открытую. Если что, отовсюду достанем и примем самые строгие меры.
Плевать я хотел на все ваши строгие меры! Хотеть-то хотел, но стоило поразмыслить, как стряхнуть хвост. Сколько у них машин? Одна? Две? Ну и пешее наблюдение. Каждый, разумеется, снабжен «уоки- токи». Эх, мне бы только на пару минут от них оторваться, а там ищи-свищи. Сложновато. Серая «Волга» нахально пристроилась позади «ауди» и демонстративно сигналила подфарниками: здесь мы, здесь, не волнуйся, Бояров, мы с тобой! «Ауди» – приличная машина, да и Грюнберг не стал бы на развалюхе раскатывать. Но будь это даже модель-победитель гонок «Формула-один», устраивать догонялки смысла нет. Номер засечен, номер на контроле, и по «уоки-токи» моментально сообщат: «Внимание! Всем постам!..».
А хвост надо стряхнуть! Не поеду я «хвостатый» к Маринке на Гражданку. Стоило поразмыслить…
Нет, не удрать мне от них на скорости. Да и бензина осталось литров пятнадцать. Литров пятнадцать… Литров пятнадцать… Это мысль!
Благо заправка тут же, у Петропавловки. Я стопанул машину в конец внушительной очереди. Часика на четыре очередь. Но не входило в мои намерения торчать здесь и лишних пятнадцати минут. Само собой, аккурат за мной встала серая «Волга».
Я пересидел в машине какое-то время, достаточное для того, чтобы уже за «Волгой» выросла очередь из пары-тройки легковушек. Таким образом хоть «ауди» и попала в капкан (спереди-сзади автомобили), но «Волга» попала в тот же капкан. Можно, конечно, вывернуть, изловчиться… однако за все про все необходима минута-другая. Мне хватит.
Вышел из «ауди» вроде бы ноги размять, перекурить. Нетерпеливо глянул на часы и пошел вдоль очереди к бензоколонке. Спиной «увидел»: двое тоже вышли на свежий воздух, а еще двое остались в серой «Волге». Ну-ну! Я наблюдал, как заправляется очередной… э-э… очередник, малиновый «Жигуль». Вроде бы просто наблюдал, бессмысленно подгоняя клиента: давай-давай, поторапливайся! Будто от моего присутствия хоть что-то ускорится. Но такое поведение более чем характерно для каждого, пусть однажды севшего за руль и пусть однажды торчащего на заправке. Вот и моя парочка топтунов вроде бы просто наблюдала за тем же (за тем же, да не за тем!). Характерное поведение…
Малиновый ухоженный «Жигуль» отвалил. В нем – ухоженный парень, рядом с парнем ухоженная девка. Не годится.
Следующий! «Москвич». Видавший виды. И в нем мужик. Тоже видавший виды. В летах. Нищ, как и всякий обладатель «Москвича». То есть, спроси его, скажет, что богат – даже автомобиль имеется. Но по сути – нищ. Короче, продукт системы. Этот годится. Клюнет.
Мужик только-только расплатился и завел мотор, я рванул дверцу уже почти на ходу, прыгнул на заднее сиденье, махнул перед его глазами сотенной бумажкой и осененно (на приборном щитке – фото малышки с гигантским бантом) заорал, придав физиономии выражение счастливого идиотизма:
– Отец!!! На Щорса!!! Жена рожает!!! Знаешь роддом?!!
Мужик-отец знал роддом. Кхекнул от избытка чувств и ударил по газам. То ли сотенная его вдохновила, то ли память о своем счастливом идиотизме года три назад (судя по фото малышки). Клюнул.
Мои топтуны оторопели на миг, потом кинулись назад к «Волге». Поздно, ребятишки! Если бы «Волга» тут же стала выкарабкиваться из капкана, не дожидаясь топтунов, был бы у вас шанс. Но двое оставшихся в машине не могли видеть происшедшего за добрую сотню метров впереди, а когда им разъяснили ситуацию пешие провожатые Боярова, стало поздно. Бояров уже мчал по Кировскому. Мимо той же «Волги», далее мимо гаишной будки на развязке у метро «Горьковская», мимо (кстати…) «Пальмиры». Именно те две-три минуты, столь необходимые мне, я выиграл. Верно меня осенило! И что Щорса брякнул – верно. Лучше на родимую-знакомую Петроградскую сторону, чем в центр. Тем более, что в центр – это через Кировский мост, а у меня с ним недавние и малоприятные ассоциации. Да и на мосту вечный затор – потерял бы я двух-трехминутный выигрыш, а вместе с ним потерял бы всё.
Однако если я за каждую ездку сотенными буду расплачиваться, надолго не хватит и «катранных» дармовых денег. Впрочем… Эта игра стоит свеч.
Дом мод. Метро «Петроградская». Я просительно приложил руку к груди:
– Отец! Тормозни на секунду! Цветы!
– Здесь нельзя.
– На секунду, отец! Уплачу!
– Давай бегом! Полминуты жду, потом – извини.
Это ты меня извини, отец. Ни через полминуты, ни через минуту, ни через час ты бы меня не дождался. Да и на кой мне цветы! Хотя… пусть и не к жене в роддом, но все-таки к даме… Обойдется!
Гаишная будка у метро «Петроградская» традиционно пустовала. Оно и правильно! Всего не предусмотришь даже в такой солидной конторе, как Контора. Всех фортелей свидетеля Боярова не предугадаешь. Да и не напасешься на него, на Боярова, ментов – разве что в сотне метров друг от друга их расставлять, а у них, у ментов, оклад мизерный, квартир нет… лучше уж податься в частные бюро типа хамхоевского.
По эскалатору я не сбежал, а слетел. Проехал всего одну остановку, до ‘‘Черной речки». И снова не взбежал, а взлетел по эскалатору. Вверх, на выход.
Даже если комитетчики опомнились и пустились в погоню, ловить они станут видавший виды «Москвич». А я как-нибудь на трамвайчике, по Торжковской, по Торжковской – на Гражданку. Повторение пройденного. Помнится, с успехом я прокатился на автобусе, бросив «лохматку» с трупом Борюсика Быстрова у разбитого милицейского «мерседеса».
Прибыли! Я сошел на остановку раньше. Пробежался трусцой. Нырнул в подъезд соседнего с Маринкиным дома. Неспешно, обстоятельно поднялся до самого последнего этажа, потом спустился. Восстановил дыхание, которое, надо признаться, сбилось после «эскалаторного» спринта. Старею что ли?
Нет, не было хвоста. Стряхнул. Надолго ли? Если Комитет, щупает все мои связи, то рано или поздно
