.
Те же причины служили предлогом выселения
чеченцев, ингушей и балкарцев
в 1944 году. 31 января 1944 года ГКО принял постановление о выселении чеченцев и ингушей в Казахскую и Киргизскую ССР. 21 февраля последовал приказ НКВД СССР о переселении нового контингента[608]
. 5 марта 1944 г. принято постановление ГКО о выселении балкарцев из Кабардино-Балкарской АССР. НКВД СССР намеревался отправить в Казахскую ССР – 25 тыс. человек, в Киргизскую ССР – 15 тыс. человек. По предварительным прикидкам, предполагалось выселение 32 887 человек. Однако в телеграмме начальника ОСП НКВД СССР от 13 марта 1944 г. отмечалось, что среди прибывших к этому времени 369 791 переселенца было 37 044 балкарца [609]
.
В сложной обстановке развивались события в Крымской АССР. Активные действия националистических элементов способствовали тому, что в годы войны многие из
крымских татар
оказались на службе у врага, выступали в его поддержку, хотя значительная часть татарского населения лояльно относилась к Советской власти. Мер, направленных на предотвращение враждебных действий националистов, по оценкам правительственных служб, оказалось недостаточно, и 11 мая 1944 г. Государственный Комитет Обороны принял постановление о выселении крымских татар[610]
. В постановлении Государственного Комитета Обороны, подписанном его председателем Сталиным, предписывалось: всех татар выселить с территории Крыма и поселить их на постоянное жительство в качестве спецпоселенцев в районах Узбекской ССР. Выселение возложить на НКВД СССР. Обязать НКВД СССР (тов. Берию) выселение крымских татар закончить до 1 июня 1944 г.[611]
Всего же из Крымской АССР вывезено 191 044 лица татарской национальности. Руководители операции отметили в своем отчете, что в ходе выселения были арестованы 1137 «антисоветских элементов», а всего – 5989 человек. Было изъято 10 минометов, 173 пулемета, 92 автомата, 2650 винтовок, 46 603 кг боеприпасов. Крымские татары переселялись в Казахскую и Узбекскую ССР, отдельные области Российской Федерации. Переселение проходило в тяжелейших условиях[612]
.
Особо следует выделить вопрос о депортациях из прибалтийских республик.
Вот выдержка из доклада Л. Берии на имя И.В. Сталина от 7 июля 1945 г. «В 1943 г. в Литве представителями различных литовских буржуазных партий был создан Верховный комитет освобождения Литвы, ставивший своей целью восстановление в Литве „самостоятельного буржуазного государства“.
В августе 1944 г. в связи с освобождением значительной части Литовской ССР президиум Верховного комитета освобождения Литвы принял решение перенести центр деятельности литовских националистов в Германию и Швецию. Верховный комитет освобождения Литвы, находившийся в Берлине, принял на себя руководство подрывной деятельностью литовского национального подполья и при содействии военной разведки (абвер) перебросил в Литовскую ССР 25 своих эмиссаров-агентов с задачей сбора разведывательной информации для немецкой разведки и руководства деятельностью бандитских формирований и националистических организаций в Литве» [613]
.
И. Пыхалов приводит, в частности, один показательный документ, ярко свидетельствующий об активном прислужничестве многих представителей прибалтийских народов оккупантам. Так, одна из видных политических деятелей тогдашней Латвии обратилась к Гитлеру со следующим письмом-клятвой: «Будучи признательным за отвагу уже находящихся сейчас на фронте латышских добровольческих частей, вождь Великой Германии дал согласие на создание добровольческого латышского легиона СС. В создающийся латышский легион, как его ядро, уже вошла часть добровольческих соединений. Легион организуется как единая, боевая часть, включая в него вооруженные формирования СС. Командовать частью будут латышские офицеры. В легион могут вступить все мужчины латышской национальности 17 – 45 лет. Служба будет продолжаться до конца войны. Обеспечение, жалование и форма такие же, как и в немецких частях СС…»
Вступающие в легион латыши принимали присягу, текст которой звучал так: «Богом клянусь в этой торжественной клятве, что в борьбе против большевизма я буду беспрекословно подчиняться главнокомандующему германскими вооруженными силами Адольфу Гитлеру и как бесстрашный солдат, если будет на то его воля, буду готов отдать свою жизнь за эту клятву»[614]
.
Объективные западные авторы признают, что прибалтийские республики при Гитлере получили право на относительно привилегированное положение. По этой и по ряду других причин – прежде всего довольно широкому распространению антисоветских и антирусских настроений – оккупационный режим там пользовался в определенной мере поддержкой.
Здесь комментарии абсолютно излишне. Стоит лишь добавить, что в нынешние времена в Литве, а также в других республиках Прибалтики бывшие эсэсовцы пользуются почетом, открыто и демонстративно проводят свои сборища, разрушают при молчаливом согласии своих правительств памятники советским воинам-освободителям и надругаются над их могилами. Это и есть «новая демократия», где последыши гитлеризма мнят себя героями-победителями и всячески поносят Россию и русский народ, спасший народы этих республик от фашистского порабощения. Они то ли в силу невежества или доведенной до исступления ненависти к России и русским нагло попирают права русскоязычного населения и, по существу, играют роль наследников гитлеровского фашизма. Такие факты никто не способен опровергнуть, ибо они повторяются постоянно, чуть ли не каждодневно.
И. Пыхалов отмечает, что в отличие, например, от крымских татар, среди которых предательство было едва ли не поголовным, далеко не все литовцы, латыши и эстонцы служили немцам. Немало их воевало и на нашей стороне [615]
.
И чтобы закончить этот раздел, хочу несколько слов сказать отдельно об Украине, где положение было в значительной степени иным, чем в упомянутых республиках, народы которых подверглись депортациям. Достаточно объективную и взвешенную оценку данной проблемы мы находим у итальянского историка Дж. Боффа. Согласно его оценке, позиция и действия украинских националистов имели свои специфические особенности. Группы украинских националистов в эмиграции, продолжая враждовать между собою, еще в предвоенные годы находились на службе у немцев и их шпионских органов. В политическом отношении их позиции, отмеченные не только острой антирусской, но также антисемитской и антипольской враждебностью, были пропитаны идеологией нацизма. В момент вторжения некоторые из них под командованием немецких офицеров забрасывались в советский тыл с целью усилить хаос за спиной советских войск. Другие их представители сопровождали армию захватчиков в качестве экспертов, переводчиков или чиновников оккупационных ведомств. Кое-кто из нацистских главарей, в частности Розенберг, вынашивал идею создания вассального украинского государства, которое входило бы в качестве одного из компонентов в систему германского господства на территории европейской части СССР. Поэтому вначале кое-где пленных украинцев освобождали, в то время как остальных обрекали на голодную смерть. Вскоре, однако, эта политика осторожного поощрения украинского сепаратизма была отброшена. Даже предоставление самых скромных, чтобы не сказать рабских, льгот по формуле «маленький пряник и большой кнут» вступало в противоречие со всеми остальными целями, которые ставили перед собой берлинские деятели, включая Розенберга. Украина со своими экономическими ресурсами была как раз одной из тех республик, которую гитлеровцы намеревались подвергнуть самой интенсивной эксплуатации. Кроме того, эмигрантские националистические группы не нашли тут той поддержки, на которую надеялись; исключение составляли лишь некоторые западные районы, недавно вошедшие в состав СССР (именно здесь позже была навербована целая эсэсовская часть – дивизия «Галиция»). Оккупация на Украине носила поэтому такой же, если не еще более зверский, характер, как и повсюду. Во главе оккупационной администрации был поставлен один из самых кровожадных нацистских главарей – Кох.
