НОВЫЙ ЗАВЕТ. КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ

Павел продемонстрировал ораторское искусство даже в более эффектной форме, чем выступивший против него наемный обвинитель Тертулл.

24:10. Защитник в римских судебных процессах выступал после обвинителя, как только ему давалось разрешение. Павел тоже пользуется приемом captatio benevolentiae  (см. коммент. к 24:2,3), хотя его комплименты гораздо более сдержанны и реалистичны. Заявление о вере в справедливость правосудия было косвенным указанием на невиновность, и опытные адвокаты всегда использовали в своих судебных речах этот прием.

24:11. Здесь начинается повествовательная часть  (narratio) речи Павла, в которой он излагает фактическую сторону дела, демонстрируя свободное владение всеми риторическими средствами.

24:12. В этом стихе представлен главный тезис  (propositio) выступления Павла; так обычно строились речи древних ораторов.

24:13. Хотя древние суды ценили доказательства, основанные на правдоподобии, выше, чем свидетельства очевидцев, требование доказательства было обязательным. Так, сын Ирода Антипатр, после многочисленных доказательств его вины, мог лишь поклясться в своей невиновности, но сирийский легат Вар казнил его.

24:14. Защищая тех, кто признавал свою вину, римские адвокаты указывали, что обвиняемый сознает, что нарушил закон  (concessio), и либо настаивали на отсутствии злого умысла  (purgatio), либо просто просили о помиловании (deprecatio). Но Павел, признав, что он действительно проповедовал учение, названное его обвинителями «ересью», не признает себя правонарушителем и не просит о помиловании. Его оправдательная речь являет собой блестящий образец этого жанра. Во-первых, этот вопрос подлежит рассмотрению только в рамках иудейского закона и не является преступлением, предусмотренным римским правом. Во-вторых, христианская вера уходит корнями в Ветхий Завет и, следовательно, является древней религией, которая требует защиты как форма иудаизма под эгидой римской веротерпимости. Признание того, что не было преступлением, — характерный риторический ход, имеющий целью подчеркнуть искренность подзащитного, но не имеющий никакого отношения к обвинению в нарушении закона.

24:15. Фарисеи и другие иудеи, верившие в воскресение праведников, не сходились во мнениях в вопросе о воскресении грешников. Одни считали, что грешники будут воскрешены для суда (после которого их ожидает либо уничтожение, либо вечные муки); другие считали, что они не будут воскрешены вообще. Первые христиане, высказывавшиеся на эту тему, поддерживали представление о воскресении грешников для суда(Ин. 5:29; Отк. 20:5), что естественным образом вытекает из Дан. 12:2.

24:16. Здесь Павел подразумевает, что человек, имеющий надежду на то, о чем говорится в ст. 15, всегда старается быть непорочным перед Богом и людьми. Доказательство, основанное на вероятности, считалось вДревнем судопроизводстве наиболее убедительным.

24:17. Благотворительность высоко ценилась в иудаизме, но едва ли это сообщение могло произвести впечатление на Феликса. Более важным ему могло показаться то, что доставка пожертвований была несомненным доказательством верности Павла своему народу и обычаям предков. И снова довод, основанный на вероятности (ст. 16), доказывает нелепость обвинений в осквернении храма.

24:18,19. Павел появлялся перед народом, но не выступал с речами до мятежа, и отсутствие очевидцев в таком оживленном месте лишает его обвинителей важного аргумента, тем более что основные свидетели ужевозвратились в Азию после праздника. В нарушении порядка были виноваты они сами, а не Павел.

24:20,21. Вероятно, римские власти квалифицировали это дело как религиозные разногласия среди иудеев, каковые не входят в сферу компетенции римского правосудия.

24:22-27 Феликс отсрочивает решение

24:22. Лисий, тысяченачальник, был независимым свидетелем, не заинтересованным в поддержке какой-либо из сторон.

Ни Павел, ни его обвинители не упоминали об Иисусе, и слова Павла звучали как слова истинного фарисея; но Феликс понимает, о какой религии идет речь. Трудно предположить, что Феликс ничего не знал омассовом движении Иисуса в Иудее (21:20), но в этот период римляне считали его политически неопасным; разница между христианами и бандитами, которые убивали людей, оказалась в итоге совершенно очевидной.

24:23,24. Павел, вероятно, все еще содержался во дворце прокуратора (23:35), поэтому Феликс мог посещать его. равно как и друзья Павла, которые могли передать ему деньги, предназначавшиеся для дачи взяткиФеликсу (ст. 26). Склонные к взяточничеству чиновники иногда содержали людей под стражей именно с этой целью; более позднюю, но отчасти похожую историю рассказывают о римском императоре Домициане, который оправдал философа за мудрость, но оставил его в заключении, чтобы беседовать с ним в частном порядке.

Друзилла была младшей дочерью Ирода Агриппы I и сестрой Агриппы II. Она вышла замуж за правителя небольшой области в Сирии, но в возрасте шестнадцати лет развелась с ним по требованию Феликса, чтобы выйти замуж за него. Хотя он нарушил неписаный римский закон о том, что правитель не может жениться на женщине из своей провинции, Феликс пользовался

неограниченной властью до тех пор, пока его брат Паллас пользовался влиянием в Риме (см. коммент. к 23:24). Друзилле здесь около двадцати лет, и она со своей иудейской верой могла повлиять на мужа, попросив его выслушать Павла.

24:25. Хотя богачи часто держали около себя философов, увлекаясь их интересными идеями, пророки Божьи никогда не льстили их слуху, в отличие от большинства философов (Иер. 38:14—23). О воздержании любили говорить и моралисты, но учение о грядущем суде было сугубо иудейским и, вероятно, непривычным для прокуратора. (Хотя были известны предсказания египетских евреев о суде, большинство эллинизированных представителей иудейской знати придерживались точки зрения ''саддукеев и некоторых знатных фарисеев,напр., Иосифа Флавия [который разделял представления Платона о посмертном существовании] или Филона, чьи воззрения были в наибольшей степени заражены эллинистическим эклектизмом.)

24:26. Известно, что Феликс не отличался справедливостью; Иосиф Флавий сообщает, что он посылал священников к кесарю по пустяковому обвинению. Альбин, который вступил в должность через несколько лет после Феликса, освобождал из тюрьмы всех, в том числе мятежников, за деньги, полученные от их родственников. Хотя Феликс не пал до такой степени, в древних источниках он представлен как взяточник, исказанное в этом стихе не должно нас удивлять.

24:27. Дела часто накапливались, и прокураторы, по-видимому, даже не пытались завершить их до окончания срока своей службы.

Когда Феликса сменил на его посту Порций Фест (вероятно, летом 59 г. н. э.), иудейские руководители из Кесарии, в конце концов, прибыли в Рим, чтобы выдвинуть против него обвинение (римский закон позволял провинциям выдвигать обвинение против своих правителей со 149 г. до н. э.). К счастью для него, его некогда всесильный брат Паллас, который уже не пользовался большим влиянием при дворе Нерона, сохранил, тем не менее, некоторые связи, позволившие защитить его от возмездия иудеев. Отметив, что Феликс оставил Павла в узах, «желая доставить удовольствие Иудеям», Лука, вероятно, подразумевает, что Феликс хотел задобрить иудеев.

25:1-12 Суд Феста

Иосиф Флавий изображает Феста в более благоприятном свете, чем Феликса или Альбина; Фесту удалось разрядить напряжение и захватить многих мятежников. По свидетельству Иосифа Флавия, Фест умер на посту, прослужив в Палестине не более одно-го-двух лет. Обширные параллели между слушанием