Новая цель. Как объединить бережливое производство, шесть сигм и теорию ограничений

— С какого момента? Что насчет завтрашнего дня? Нам нужно лететь в Роквилль!

— Варианты следующие: вы можете полететь отсюда на юг, в Атланту, а затем — на север, до аэропорта имени Даллеса или в Балтимор. Это, по­жалуй, лучший вариант. Либо придется лететь на запад, в Нэшвилл...

—Линда, нам нужно на север. Есть какой-нибудь рейс на север, а не на юг, запад или восток?

— Да. Есть один. Но сначала вам нужно будет доехать до Питтсбурга, а затем ждать три часа.

Эми потерла лоб ладонью.

— Подожди минутку... Как звали того парня? Пилота?

—Доусон. Компания Dawson Aviation.

— Позвони ему. Посмотрим, что он сможет для нас сделать.

Глава 5

Кактолько светофор переключился на зеленый сигнал, Porsche Cayman S серебряного цвета с места набрал скорость не менее 130 километров в час и пронесся по серпантину развязки, ведущей к шоссе. К моменту, когда машина выехала на шоссе 1-270, ее скорость составляла уже 160 киломе­тров в час, но водитель продолжал давить на педаль акселератора. Этим ранним утром дорога была почти пуста. Водитель машины, доктор Виктор Кузански, на своем горьком опыте знал расположение почти всех рада­ров, так как ездил по этой трассе каждый день. Там, где это было сравни­тельно безопасно, Виктор разгонял машину до 210 километров в час или даже больше (что минимум в два раза превышало установленные ограни­чения), равнодушно проносясь мимо зеленых полей Мэриленда под пре­красными синими летними небесами. Но всего через 30 километров его гонка завершилась. Он сбросил скорость и покорно пристроился в хвост медленно едущей цепочке машин, почти соприкасаясь бампером с авто­мобилем, идущим впереди. Однако Виктор радовался тому, что машины в пробке вообще движутся.

Доктор Кузански (как он обычно представлялся) был вице-президентом и директором отдела Formulation & Design в Hi-T Composites. Он ненави­дел часть своего титула, связанную со словом «Hi-Т», и презирал корпора­тивный логотип, который, по его мнению, был слишком уродливым. Но ничего не мог с этим поделать — по крайней мере, в настоящее время.

Он был сравнительно молод, и в свои сорок семь лет имел нереально высокий оклад, полагая при этом, что имеет потенциал для дальнейшего роста (когда Winner приобрела компанию, он пришел в настоящий вос­торг). Несмотря на это, доктор Кузански не старался торопить события. В целом ему было комфортно на своей работе и в своей должности. Он совершенно не хотел уходить куда-то еще.

Два многоэтажных здания со стеклянными стенами, в которых рас­полагался F&D, прятались в густом лесу в некотором отдалении от шоссе. Виктор проехал по дороге в форме буквы S, петлявшей в лесном масси­ве, а затем припарковал свой Porsche на выделенной лично для него пло­щадке около первого корпуса. Неподалеку от его парковочного места, на площадке, возле которой висела табличка «Зарезервировано за С. Швик, главным химиком», стоял велосипед.

Сара Швик сидела в своем офисе, расположенном рядом с химической лабораторией, и вводила в таблицу с данными тестирования свои ком­ментарии. Это была худощавая, даже, пожалуй, костлявая женщина, чей рост составлял чуть больше полутора метров. Темно-русые волосы остри­жены чересчур коротко, но она никогда не обращала внимания на такие мелочи. Значительную часть ее лица закрывали очки в стальной опра­ве с толстыми стеклами. Однако когда Сара снимала их, ее лицо можно было назвать даже миловидным. Она старалась держать себя в хорошей физической форме, регулярно занималась пробежками и каталась на ве­лосипеде — у нее даже не было машины. При необходимости Сара бра­ла машину напрокат, все свои крупные покупки делала через Интернет, а продукты ей приносили на дом.

Виктор неслышно вошел в офис и встал у нее за спиной. Бросив взгляд на свой Rolex, он убедился в том, что еще нет и семи утра. Он положил руки на плечи Сары и начал их нежно массировать.

— Ты сегодня рано на работе, — тихо сказал он.

Не отрываясь от цифр на экране, Сара безо всякого выражения отве­тила:

— Сегодня приезжают люди из Хайборо. Я хотела разобраться с неко­торыми лабораторными отчетами перед тем, как они появятся в нашем офисе.

— А это точно единственная причина?

Виктор склонился к ней и стал медленно целовать ее шею. Сара упор­но не обращала на него никакого внимания или притворялась, что не замечает происходящего, пока не допечатала последнее слово в своем комментарии. Затем она встала, подошла к двери и выглянула наружу, чтобы убедиться, что по коридору никто не идет. Довольная увиденным, она заперла дверь офиса на замок и вернулась к столу. Виктор недвус­мысленно посмотрел на нее и начал развязывать галстук. Сара покоси­лась на него и расстегнула свой белый лабораторный халат, позволив

ему соскользнуть с плеч так, будто это был роскошный невесомый пе­ньюар.

Примерно через десять минут они стали не спеша одеваться. Их связь казалась неуместной, однако не содержала ни единого намека на адюль­тер или аморальное поведение. Они оба находились в разводе — причем друг с другом. У Сары не было никаких других партнеров; она вообще редко заводила романы. Виктор метался от одной подружки к другой. В отношениях с ними он вел себя примерно так же, как в отношениях с другими водителями на шоссе.

— Во сколько приедут люди из Хайборо? — спросил Виктор.

— Ближе к полудню, думаю, около одиннадцати. У нас с ними запла­нирован обед перед началом совещания.

— Это все выглядит совершенно отвратительно. Даже у них должно было хватить ума, чтобы не грузить нас всей этой глупостью.

Они сидели на небольшом офисном диване. Сара, чья голова в этот мо­мент лежала на плече Виктора, ничего не ответила.

— Ты согласна со мной? — поинтересовался Виктор.

— Я бы хотела послушать, что они скажут.

— Зачем? Это программа для работяг, для роботов. Она никоим обра­зом неприменима к тому, чем занимаемся мы.

— Виктор, мы вовсе не идеальны. Хочешь — верь, хочешь — нет, но у нас есть свои проблемы.

— Я никогда не говорил, что мы совершенны.

— Отчеты, над которыми я работала, перед тем как меня бесцеремон­но прервали...

— Как ты можешь называть бесцеремонным нежное влечение к быв­шей жене?

—...мы должны были закончить еще несколько недель назад. Даже не знаю, каким образом сумею наверстать упущенное. Мы не можем боль­ше затягивать процесс тестирования!

Виктор встал и начал застегивать рубашку.

— Ты слышишь меня, Вик?

— Мы делаем важную работу, Сара. Обязуясь выполнить ту или иную работу для клиента, мы должны быть абсолютно уверены в результате. Да, мы не самые быстрые. Разумеется, наши услуги не самые дешевые. Однако мы делаем интеллектуальную и сложную работу, которая явля­ется совершенной с технической точки зрения и первоклассной в глазах клиента. Нам отлично удается то, что мы делаем.

— Я согласна, — кивнула она. — И что же?

— Но программа по улучшению корпоративной атмосферы на заво­де — это, пожалуй, последнее, в чем мы нуждаемся.

— Не думаю, что все ограничивается только этим! — запротестовала Сара.

— Программа быстрого повышения производительности! Да что угод­но, в конце концов! Я не против повышения производительности, но убежден, что тщательность и аккуратность гораздо важнее скорости. Если мы будем суетиться, то вся работа пойдет насмарку.

— Все уже и так трещит по всем швам. Просто ты не хочешь слышать об этом.

— Хватит! — воскликнул Виктор. — Я трачу слишком много энергии на этот разговор. Хотя и понимаю, что придется потратить еще больше сил на всю эту болтовню с сегодняшними гостями.

— Это хорошо, что ты научился останавливаться, — заметила Сара, застегивая свой халат. — Потому что только я говорю тебе правду. Все остальные просто боятся вспышек твоего гнева.