Новая цель. Как объединить бережливое производство, шесть сигм и теорию ограничений

приоритет утверждению производ­ственных заказов и максимально быстро отправлять их в Оуктон.

— Я уже этим занимаюсь, — откликнулась Сара. — Но должна тебя предупредить, что от аналитиков и ряда других сотрудников обязатель­но последует ответный удар.

— Сара, ты должна сделать то, что мы запланировали.

— Я попытаюсь.

— Я говорю совершенно серьезно — ты должна это сделать, причем максимально быстро.

— Эми, ты тоже должна понять, что в компании царят не самые радуж­ные настроения. Все знают, что наши дела идут не очень хорошо. Люди понимают, что Виктор ушел и, вероятно, не вернется, а он был душой и сердцем этого места.

— Это не так, — возразила Эми. — Душой и сердцем F&D являешься ты и многие другие отличные сотрудники. Виктор был всего лишь ли­цом компании, и он потерпел неудачу из-за того, что отказался меняться. Изменения были необходимы, чтобы F&D попросту смогла выжить. Ты должна донести эту мысль до сотрудников.

— Я сильна в химии, — сказала Сара. — И время от времени могу рас­сказать хороший сальный анекдот. Но я не умею произносить мотиви­рующие речи.

Эми хихикнула и ответила:

— Вот что я тебе скажу—подготовь политику в области приоритетов, а я приеду к тебе на денек и помогу с речью. Позвони, когда будешь го­това.

Мерфи Магуайер заглянул перед отъездом к Саре. Он собирался рас­сказать ей, как обстоят дела с рядом его рабочих проектов.

В конце обсуждения Сара сказала:

— Итак, вы возвращаетесь домой.

— Да.

— Я буду скучать по вашим вегетарианским буйволиным какашкам.

— Я пришлю рецепт по электронной почте, — улыбнулся Мерфи. — И желаю вам успеха в организации приоритетов для аналитиков. Это действительно очень важно. Если Оуктон будет строить свою работу в за­висимости от постоянного, пусть даже волнообразного потока заказов, это будет не менее важно, чем то, насколько эффективно мы используем наши материалы.

— Да, конечно... Я понимаю. Скажите мне, после того как вы провели здесь некоторое время, вы заметили что-нибудь, способное помочь нам? Что бы вы сделали, оказавшись на моем месте?

— Я? Но я не понимаю всех тонкостей того, чем вы здесь занимаетесь. Однако... Что ж, я заметил, что у каждого из вас есть в среднем примерно пятьдесят вещей, которые нужно сделать в одно и то же время.

— И не говорите! — воскликнула Сара. — Пятьдесят вещей одновре­менно — это еще гуманно!

— Тем не менее вы все пытаетесь делать их одновременно. Если не все пятьдесят, то хотя бы половину.

— А как иначе?

— Сконцентрируйтесь на одной задаче в одно время.

— Нет, это невозможно, — покачала головой Сара. — Я имею в виду, что другие сорок девять дел никуда при этом не денутся!

— Только одно из них должно быть самым важным, — возразил Мер­фи. — К примеру, у себя на заводе я говорю людям так: как только перед вами появляется работа, подступитесь к ней, сожмите челюсти, напря­гите мускулы и сделайте то, что должны. Затем сделайте следующую вещь, а за ней — еще одну.

— Но мы не можем позволить себе такую роскошь.

— Почему это?

— Потому что дел слишком много, выше головы. Если взять, к приме­ру, меня, то я очень часто не могу закончить работу потому, что жду дан­ных от кого-то еще, или просто потому, что меня прерывают!

— Прерывают более важными делами? Или чем-то, имеющим более низкий приоритет?

—Да чем угодно, без приоритетов! — воскликнула Сара. — Я уверена, что отчасти в этом и состоит проблема.

— Я, конечно, сужу со своей южной колокольни, но я и не подумал бы о том, чтобы прервать, к примеру, ваш конфиденциальный разговор. Ко­нечно, за исключением случая, когда в здании пожар,—то есть ситуации

с более высоким приоритетом. Может быть, вам стоит разработать осо­бый сигнал, показывающий, что вас нельзя прерывать?

— Возможно. Но это займет довольно много времени.

— И еще одно скромное предложение от простого работяги, — негром­ко продолжал Мерфи. — Если вы перераспределите весь объем своей ра­боты таким образом, что начнете самое приоритетное дело прямо с утра или в каких-то других жестких временных рамках, то это должно помочь. В Оуктоне мы выстраиваем заказы по очереди, то есть доставляем их на участок и выстраиваем в том порядке, в котором они должны поступать в «Годзиллу», а из нее — на отгрузку. Может, что-то подобное подойдет и вам, особенно в отношении проектов, которые должны утверждать аналитики?

— Пока не знаю, — задумалась Сара. — Как я уже сказала, это займет некоторое время. Но спасибо, вам, Мерф. И удачно вам добраться домой.

— Пожалуйста. До скорого.

На следующей неделе Эми, заплатив Тому Доусону из своего карма­на, вылетела в Роквилль для проведения серии официальных собраний с работниками F&D. Ее присутствие как президента компании должно было прибавить веса повестке дня, связанной со значительными изме­нениями.

Первое собрание с сотрудниками F&D было организовано в большой аудитории первого корпуса. Эми стояла перед собравшимися, вглядыва­ясь в ряды мрачных и серьезных лиц. То тут то там раздавался шепот. Со­трудники обменивались комментариями, прикрывая рот ладонью, пря­чась от посторонних ушей и взглядов. Из разговора с Сарой Эми знала, что по компании ходили просто невероятные слухи. Люди делились друг с другом самыми безумными идеями, утверждая, что «знают это навер­няка». Поговаривали о пятидесятипроцентном сокращении персонала, о том, что компания F&D продана кому-то еще, что вся производственная деятельность переносится в Индию или попросту прекращается.

Взяв микрофон, Эми услышала бормотание в задних рядах: «Держим­ся крепче... Сейчас нас начнут смывать в унитаз».

Эми с трудом удержалась от смеха.

— Думаю, все знают, кто я такая, — начала она, — поэтому обойдемся без формального знакомства. Но наверняка вы не знаете, почему я здесь. Мне известно, что по компании ходят разные слухи. Поэтому давайте я вам сама все расскажу. Я здесь не для того, чтобы объявлять о закрытии

компании или сокращении персонала. Компания F&D не продана никому другому, не перемещается в другое место и не заменяется другими под­рядчиками. Поэтому можете спокойно выдохнуть. Ничто из вышепере­численного не случится сегодня и надеюсь — хотя и не гарантирую — не произойдет вообще. Это зависит от того, что мы с вами сделаем в течение следующих трех-шести месяцев. Ваша судьба сейчас во многом зависит от вас самих.

Вы знаете, что недавно два крупных клиента отказались работать с F&D, а ряд других клиентов откровенно выражали свое недовольство. Благодаря усилиям Сары Швик и некоторых других сотрудников утра­ченная нами часть бизнеса смогла вернуться, а менеджеры проектов уже работают над привлечением новых клиентов. Однако F&D попросту не сможет выжить, если будет работать так, как прежде. Никто из клиентов не ставит под сомнение качество, точность или надежность работы, вы­полняемой F&D. Но мы постоянно получаем нарекания, связанные с вы­сокими ценами и низкой производительностью. Мы делаем все слишком долго и берем за это слишком большие деньги. Поэтому сегодня я здесь.

Нам необходимо срочно изменить ряд процедур и политику процес­сов, влияющих на поток работы. Я приехала для того, чтобы показать вам важность таких изменений и ответить на любые вопросы. Кому-то эти изменения не понравятся, но уверяю вас — они совершенно необхо­димы.

Наиболее важные изменения могут не касаться вас лично или не сразу затронут вашу сферу