Под бархатной маской змея, —Марина, Марина, Марина, царица,Марина, царица моя.
* * *
Замостье, и Збараж, и Краков вельможныйСегодня в шелку и парче, —На ели хрустальной закат невозможный,Как роза на юном плече.О, польское счастье под месяцем узким,Дорога скрипит и хрустит, —Невеста Марина с царевичем русскимПо снежному полю летит.Сквозь звезды и ветер летит и томится,Ласкает щекой соболя, —Расшит жемчугом на ее рукавицеОрел двоеглавый Кремля —Ты смотришь на звезды, зарытые в иней,Ты слушаешь верезг саней, —Серебряный месяц над белой пустыней,Серебряный пар от коней.Вся ночь в серебро переплавится скоро,Весь пламень в дыханье твоем, —Звенит на морозе венгерская шпора,Поет ледяным соловьем.О, польская гибель в заносах сирени,В глубоком вишневом цвету, —Горячее сердце и снег по колени,И цокот копыт на лету —Всё музыкой будет, — вечерней гитарой,Мазуркой в уездной глуши,Журчаньем фонтана на площади старой,Нечаянным вздохом души —
* * *
Иллариону Воронцову-Дашкову
Повторный осторожный стук,Но никого за дверью нашей —Как солнце над высокой чашей,Над лампой освещенный круг.Я буду ждать. Будильник старыйЕще не скоро затрещит, —На книжной полке тень гитарыИль черный удлиненный щит.Осколок доблести ненужной,Мечты сомнительной оплотГлядит пробоиной наружной,Дырой зияющей, и вот, —Вот входит юноша, вздыхая,Он белое несет копье,Отточенное остриеКровоточит, не высыхая.За каплей капля ритм дождя,Настойчивый размер паденья, —Так бьется сердце до рожденья,Так, не любя иль не найдя,Мы делим время на минуты,Отсчитываем каблуком,Так на машинке ни о комПисьмо печатаем кому-то —Грааль, Грааль, — мой хриплый голосЗадушен спазмой горловой, —Но ослепительно живойВ дыму табачном реет волос.
