— Я рада, что тебе лучше! — шепнула Сара. — Пожалуйста, думай лишь о своем выздоровлении, ладно? Мы очень этого ждем!
Майкл закрыл глаза и обратился в слух: шорох удаляющихся шагов, хлопок двери… На всякий случай он выждал еще минуту — все, теперь он точно один. Лишь тогда Майкл разжал ладонь и прочел записку, которую ему тайком вручила Сара: «Ничего им не говори!»
Упомянутый Питером праздничный ужин состоялся накануне, то есть на третий вечер после прибытия в Гавань. Гостям предоставили шанс встретиться со всеми жителями сразу. Почему-то увиденное и услышанное вызвало подозрения.
Во-первых, Ольсон заявил, что в Гавани нет вирусоносителей. А ведь Лас-Вегас, лежащий на сто миль южнее, буквально кишел ими. От Джошуа-Вэлли до Келсо члены отряда добирались по такой же местности, и пикировщики преследовали их без особых проблем. Как отметила Алиша, запах большого стада разносится ветром на многие мили, а Гавань окружает лишь металлический забор, не способный выдержать серьезную атаку. Ольсон сам говорил, что помимо огнеметов оружия у них нет. Дробовики превратились в бутафорию: патроны расстреляли десятилетия назад.
«Сами видите, мы живем мирно», — сказал тогда Ольсон.
Таких, как Ольсон Хэнд, — наделенных властью и при этом начисто лишенных мании величия, — Питер еще не встречал. Помимо Билли и Джуда, которые считались его помощниками, и водителя грузовика, того самого, что привез членов отряда из Вегаса — Гас отвечал за всю технику, — никакого руководства в Гавани не было. Командиром Ольсона никто не называл, его просто считали главным, и все. Тем не менее своими полномочиями Ольсон не кичился, разговаривал спокойным, порой даже извиняющимся тоном. Длинные, как у большинства мужчин, волосы — женщины и дети носили короткие стрижки — Ольсон убирал в хвост. Высокий, поджарый, сутулый, в неизменном оранжевом костюме, который болтался на его костлявых плечах как на вешалке, Хэнд, скорее, напоминал великодушного отца, чем ответственного за жизнь трехсот человек. Да еще эта его привычка при разговоре складывать ладони домиком!
Историю Гавани Ольсон рассказал гостям сразу же после их приезда. Случилось это в больнице, где за Майклом ухаживала дочь Ольсона Мира, тоненькая, как тростинка, девушка с полупрозрачным ежиком коротко стриженных волос. На подопечного Мира смотрела с немым обожанием. Членов отряда на носилках принесли в больницу, раздели и вымыли. Вещи сперва конфисковали, но пообещали вернуть все, кроме оружия. С характерной для себя мягкостью Ольсон объяснил: если гости решат продолжить путь — а он искренне надеялся, что они останутся, — то получат винтовки и ножи обратно, но на территории Гавани оружие носить запрещено.
Сам Ольсон пошутил, что у Гавани темная история. Мол, существует столько версий, что никому не известно, где правда, а где вымысел. Тем не менее во всех вариантах присутствуют и общие моменты. Например, первыми жителями Гавани считают беженцев из Лас-Вегаса, приехавших в последние дни войны. Намеренно ли они сюда попали, понадеявшись на крепость тюремных стен, или просто остановились по пути в другое место, никто уже не помнил. Пикировщиков в Гавани не было никогда: негостеприимная пустыня оказалась для них непреодолимым препятствием. Беженцы решили, что жалкое существование среди песков куда лучше вируса, и осели в Гавани. Тюремный комплекс состоял из двух отдельных заведений: непосредственно тюрьмы «Дезерт-Уэллс», где обосновались первые поселенцы, и Коррекционного лагеря, исправительно-трудовой колонии общего режима для малолетних преступников, где ныне жили их потомки. Источник, в честь которого назвали тюремный комплекс, обеспечивал водой для полива и помогал охлаждать некоторые здания, включая больницу. В самой тюрьме поселенцам удалось разыскать почти все необходимое для жизни, вплоть до оранжевых костюмов, которые многие носили до сих пор. Все недостающее добывали в городах к югу от Гавани. Нелегкая жизнь поселенцев порой превращалась в борьбу за существование, зато не надо было бояться вирусоносителей. Долгие годы поселенцы высылали отряды, надеясь найти уцелевших людей и привезти в Гавань. Поначалу спасательные рейды имели успех, но с тех пор прошло много лет, и стало ясно: искать больше некого.
— Именно поэтому ваше появление мы считаем чудом! — мягко улыбнулся Ольсон, и его глаза заволокло слезами. — Восемь уцелевших — это самое настоящее чудо!
Первую ночь друзья провели в больнице с Майклом, а наутро их перевели в шлакобетонные бараки на окраине Коррекционного лагеря, окна которых смотрели на пыльную площадь с пирамидой старых шин посредине и металлическими бочками по краям — в них сжигали горючие отходы. За площадью виднелись другие бараки, очевидно, пустовавшие. Здесь беглецам предстояло жить три дня в полной изоляции: для всех приезжих действовал обязательный карантин. Об удобстве мечтать не приходилось: на семерых — два барака, в каждом стол, стулья и койки; пол под ногами скрипел от песка; жара, духота и грязь.
Следующим утром Холлис с Билли уехали искать «хаммеры». Машин на ходу в Гавани не хватало, и Ольсон заявил, мол, если «хаммеры» уцелели, стоит рискнуть и попытаться пригнать их в Гавань. Он не сказал, собирается ли присвоить машины или вернуть отряду, и Питер решил не уточнять. Пока они не оправились от мучительной поездки, а Майкл был без сознания, следовало держать язык за зубами. Ольсон расспросил его о Колонии и цели путешествия, поэтому избежать объяснений не удалось. Питер сообщил лишь, что они из Калифорнии и отправились искать уцелевших людей. О бункере умолчал, давая понять, что в родном поселении оружия хватает. Питер осознавал: со временем придется рассказать правду, ну или как минимум часть правды, но это время еще не настало, а Ольсона уклончивое объяснение, похоже, вполне устроило.
Следующие несколько дней друзья лишь мельком видели обитателей Гавани. За бараками тянулись поля с длинным оросительным трубопроводом, подключенным к насосной станции, а еще дальше, в просторных загонах, держали огромное, численностью несколько сот голов, стадо. Время от времени у забора клубилась пыль: мимо проезжал грузовик. Кроме нескольких человек на полях, вокруг не было ни души. Где остальные жители Гавани? Двери бараков не запирались, но на пыльной площади круглосуточно дежурили двое в оранжевых костюмах. Они и приносили еду — как правило, в компании Билли и Ольсона, которые рассказывали о состоянии Майкла. По словам Ольсона, Майкл погрузился в глубокий сон, нет, не в кому, хотя сознание к нему не возвращалось. Дескать, особо волноваться не следует, при тепловом ударе такое не редкость. Радовало то, что температура у Майкла наконец спала.
На третье утро Холлис и Билли привезли Сару. Что с ней произошло, девушка не помнила, и эта часть истории, которую впоследствии услышал Майкл, а также рассказ Холлиса о том, как ее нашли, были правдой. Друзья вздохнули с облегчением: Сара осталась целой и почти невредимой, хотя и привыкала к изменившимся обстоятельствам с огромным трудом. Однако и странное исчезновение, и чудесное возвращение девушки, мягко сказать, удивляли. Подобно отсутствию стен с прожекторами, они казались нелогичными.
К моменту возвращения Сары радость от встречи с живыми людьми сменилась тревогой и неловкостью. Помимо Ольсона, Билли, Джуда и двух сторожей в оранжевых костюмах — Хэпа и Леона — друзья видели только четверых Маленьких в лохмотьях, каждый вечер игравших с шинами на площади. Странно, но взрослые их не забирали — закончив игру, дети разбегались.
Если они не пленники, для чего охрана? А если пленники, к чему спектакль? Где жители Гавани? Почему Майкл без сознания? Как и обещал Ольсон, рюкзаки вернули, но явно после тщательного досмотра. Кое-что изъяли, например скальпель из Сариной аптечки, а вот карты, которые предусмотрительный Калеб спрятал во внутренний карман, очевидно, пропустили. Сама тюрьма на карте Невады отсутствовала, зато на Девяносто пятой трассе к северу от Лас-Вегаса обнаружился город Дезерт-Уэллс. С востока к нему примыкала местность, где не было ни городов, ни дорог, обозначенная как «Испытательный полигон авиабазы Неллис». У западной границы этой местности, в нескольких милях от Дезерт-Уэллса, на карте алел квадратик, подписанный «Национальное ГХ ВАО Юкка-маунтин». Если Питер разобрал правильно, именно его горбатый хребет просматривался к северу от Гавани. Холлис съездил в Вегас с Билли и Гасом, после чего сообщил много интересного. К примеру, забор был куда крепче, чем казался: два ограждения из толстой листовой стали, увенчанные колючей проволокой, стояли ярдах в десяти друг от друга. Холлис видел лишь два входа: ворота за полями на юге выходили на огибавшую поселение дорогу, а еще одни, главные, вели на шоссе. У главных ворот располагались две дозорные вышки; использовали их или нет, Холлис не знал, но в караулке сидел охранник в оранжевом, который и пропустил грузовик на территорию
