также конфликт между материнским инстинктом и негативной установкой по отношению к беременности. Решаясь отказаться от ребенка, женщина испытывает состояние тоски, уныния, отчаяния, опустошенности. Задача психолога – помочь осознать связь между содержанием выбора и тяжелым душевным состоянием. Эта связь непонятна и неясна женщине вследствие вытеснения одной из сторон конфликта. Вопросы психолога, помогающие клиентке ответить себе на вопрос, почему ей так тяжело, когда она принимает единственно возможное и верное решение, способствуют осознанию внутреннего конфликта. Если выбор уже сделан, психолог должен помочь женщине глубже осознать связь между решением и состоянием, в котором она находится.
Несмотря на индивидуальный подход, психологическая помощь женщинам-отказницам предполагает и решение общих задач по данной проблеме. Эти задачи следующие:
● выявление актуального нравственного внутреннего конфликта;
● анализ динамики конфликта;
● помощь в осознании и решении внутреннего конфликта.
Психологическая помощь предполагает беседу в доверительной атмосфере. Психолог не стремится быть чужой совестью, не навязывает свои установки и оценки, не изменяет по своему разумению другого, а, сочувствуя ему, разделяя его боль и беду, стремится помочь пробудить скрытые духовные силы. В диалоге психолог играет роль помощника, способствующего появлению внутреннего диалога клиента. Женщине, оказавшейся в кризисной ситуации, необходим диалог с человеком, который верит в нее и ее духовные возможности, тогда она начинает верить в себя и открывает эти возможности.
При работе с женщинами, решившими прервать беременность, психолог дает информацию о вредных для психики пациентки последствиях такого решениям и в попытке начать совместный анализ кризисной ситуации и преодолеть личностные конфликты.
Цели и задачи психолога:
● не выходя за границы профессиональной этики, информировать женщину о возможных негативных последствиях для ее психики решения о прерывании беременности. Информация должна быть представлена в доступной форме. Методы суггестии, манипулирования сознанием беременной категорически недопустимы;
● учитывая характерологические особенности женщины, жизненную ситуацию, актуализировать позитивные, моральные и нравственные потенции личности, способствующие индивидуально приемлемому разрешению кризисной ситуации.
Поскольку женщины, решившие прервать беременность, обычно уязвимы, часто пребывают в сомнении по поводу предстоящего аборта, психологу необходимо быть предельно корректным. Его работа включает в себя следующие этапы:
● установление взаимопонимания, исключение оценочных суждений по поводу решения прервать беременность;
● установление доверительных отношений сотрудничества и диалога, которые при этом исключают перекладывания решения (об аборте или сохранении беременности) на психолога;
● выявление остроты переживаний женщины по поводу принятого решения, субъективной глубины восприятия ситуации как кризисной, конфликтной и причин этого. Психолог исследует социальную составляющую кризиса (возраст, образование, профессия, жилищные условия, материальная обеспеченность, семейное положение, наличие близких родственников и т.п.), а также то, как оценивает жизненную и социальную ситуацию сама женщина;
● выявление когнитивных и эмоциональных деформаций, влияющих на решение о судьбе ребенка, всего того, что препятствует компетентному и осмысленному поведению женщины, усугубляет уже имеющиеся личностные проблемы, внутренние конфликты и осложняет отношения с близкими людьми;
● выявление негативных эмоциональных переживаний (тревожность, низкая самооценка, страх жизненных перемен, страх за здоровье и внешность на фоне беременности и родов, боязнь ответственности и т.п.), препятствующих адекватному смысловому самоопределению позиции женщины;
● выявление позиций мужа, членов семьи, близких и значимых людей по поводу принятого решения о прерывании беременности.
Планируемым результатом психологической работы с женщиной, решившей прервать беременность, является принятие осознанного, неимпульсивного решения.
Поскольку после прерывания беременности наблюдение за женщиной не осуществляется, в большинстве случаев в поле внимания специалистов не попадают психические состояния, индуцированные абортом (известные в литературе под общим названием – постабортный синдром
а) в форме эмоционально-аффективного шока. Обычно развивается через 2—5 дней после аборта у личностей инфантильных, с истероидными чертами характера. Обыкновенно выражается в слезливости, демонстративных компонентах, нарастании соматических жалоб, ипохондрическом настроении, требовании повышенного внимания к себе и т.п.;
б) в форме «эмоционального паралича» – кажущегося равнодушия, спокойствия, отсутствия переживаний и т.п., которые через 5—7 дней могут смениться депрессией.
Неожиданные характерологические изменения в большинстве случаев влекут за собой межличностные, производственные и внутрисемейные конфликты, которые усугубляют тяжесть психического состояния женщины.
Реактивная депрессия как форма проявления постабортного синдрома попадает в поле зрения акушеров-гинекологов в случае возникновения соматических осложнений, когда возникает необходимость дифференцировать постабортный синдром с эндогенной депрессией.
Большинство женщин с постабортным синдромом отмечают появление чувства вины, угрызений совести, их состояние характеризуется утратой надежды стать матерью. По мнению многих психологов, такого рода переживания имеют тенденцию со временем нарастать, что может привести к нездоровой ситуации в семье и разводу.
Для постабортного синдрома характерна так называемая «мерцающая симптоматика», редко улавливаемая акушерами-гинекологами, но знакомая психологам. Весьма вероятно, что этим и обусловлен механизм привычного выкидыша как одна из форм постабортного синдрома, когда «мерцание» приходится на опасный для женщины срок беременности.
Психологическая помощь женщинам, страдающим постабортным синдромом, обратившимся к специалистам по истечении большого срока после аборта, занимает много времени и далеко не всегда оказывается достаточно эффективной. Это вызвано накоплением – «потенциированием» длительных отрицательных переживаний.
Следующие два раздела посвящены техникам работы с семейной историей и техникам гештальттерапии, которые успешно могут использоваться при работе со всеми группами клиентов на различных этапах (планирования или уже состоявшейся беременности), а также с женщинами, планирующими отказаться от ребенка или сделать аборт. 3.1.1. Работа с семейной историей
Каждый человек получает в наследство груз семейной истории в виде массы поведенческих паттернов и незавершенных эмоциональных отношений, которые продолжают жить в «семейном бессознательном» и детерминируют поведение человека, его мотивацию, выборы и реакции. Семейная история – это специфическая, несущая эмоциональную нагрузку информация о семье, определяющая способ организации жизненных событий и внешне проявляющаяся в стереотипах поведения, которые воспроизводятся из поколения в поколение (Эйдемиллер и др., 2003). Неистребимая связь с семьей, хранящей историю многих поколений с их тайнами, проблемами и незавершенными ситуациями, порождает чувство подконтрольности, беспомощности и непонимания своего поведения, детерминирует представление людей о себе и отражается в их взаимодействии друг с другом (Домбровский, Велента, 2005).
В основе многих проблематичных поведенческих паттернов лежит комплекс интроецированных иррациональных, зачастую неосознаваемых семейных суждений, разделяемых большинством членов семьи («мы – семья героев», «в нашей семье никому ничего легко не давалось», «мы – дружная семья», «женщины в нашей семье страдают», «родители должны жертвовать своей жизнью ради детей» и т.д.). Подобные семейные представления, формирующиеся на уровне примерно трех поколений семьи, выполняют защитную функцию и способствуют поддержанию целостности семейной системы, однако препятствуют восприятию актуальной информации о семье в целом и об ее отдельных членах (Эйдемиллер, Юстицкис, 2000).
Термин «семейный миф» впервые был предложен А. Феррейрой (Ferreira, 1963). По его мнению, это определенные защитные механизмы, используемые для поддержания единства в дисфункциональных семьях, которые меняют перцептивный контекст семейного поведения и приводят к грубым искажениям реальности и отчуждению от нее. Итальянские системные семейные психотерапевты (Palazzoli et al., 1978) рассматривают семейный миф как продукт коллективного творчества, стойкость которого позволяет группе (семье) сопротивляться разрушительным внешним воздействиям.
К. Юнг расширил представление о семейном мифе, введя понятие коллективного бессознательного, передаваемого в обществе от поколения к поколению, данного от природы и существующего помимо личного опыта. Он также ввел концепцию синхроничности, применяемую к
