С 1975 по 1980 я давал лекции в некоторых самых видных университетах Великобритании, включая Кембридж, Имперский Колледж, Кингс, Бруннельский и т.д. Частенько, после истории Элейн, мне задавали компрометирующий вопрос о ремиссии рассеянного склероза, не случилось ли подобного с Элейн?
Мой ответ был прост: уже более тридцати лет прошли, а у Элейн так и не проявились признаки рассеянного склероза.
Всё больше и больше я жаждал постичь тайный смысл эзотерического знания целительства. Среди огромного количества философско-духовных и эзотерических книг, которыми был завален мой стол, я нашёл текст 5000-летней давности,
Как человек, снимая старые одежды, надевает новые, так и душа входит в новые материальные тела, оставляя старые и бесполезные.
И вот передо мной живое доказательство, а может быть это всего лишь воображение?
Неужели у меня получилось!?
В то время в стране было всего несколько гипнотерапевтов, практикующих регрессию, но никто из них, по крайней мере, из тех, о ком я слышал, не мог излечивать от психического или физического недуга с помощью возвращения в прошлые жизни. Тогда я ещё не был готов смотреть глубже, потому что испытал настоящий шок. Не обладая квалификацией, я решил оставить в покое изучение этого вопроса и сконцентрироваться больше на физическом теле, нежели на тонком.
«
Питер Эшли не был великим философом, и всё-таки ему удалось зажечь маленький, но очень яркий огонёк в моей жизни. Этот огонёк не должен был вырваться наружу. Он должен был вспыхнуть и осветить дорогу к моему истинному предназначению.
Странно и то, что не только люди, но и места сильно повлияли на моё развитие. Вы не поверите, но это была, ни церковь, ни храм, ничего, что имело бы отношение к духовности. Кинотеатр «Одеон» стал отчётливым маяком моего жизненного пути.
Когда мне было 13, вместе со своим кузеном Бари и его отцом я пошёл на фильм с Клиффом Ричардом[43] «The Young One». Этот фильм оставил неизгладимое впечатление, и я загорелся страстным желанием стать певцом. Я горел как в огне после того фильма.
В 1979 г., когда «Рубеттс» пользовались особой популярностью, я снова отправился в «Одеон», чтобы увидеть недолгое, но великолепное представление Рональда Бисли. Он смотрел и интерпретировал ауры. По окончанию представления я понял, что должен обучаться у него в любой возможный момент времени, который появится в моём плотном разъездном графике. И я нашёл это время, но, к сожалению, за несколько дней до нашей предположительной встречи Мистер Бисли погиб в автомобильной катастрофе в Индии. Впоследствии я стал посещать курсы его преданных последователей.
Под конец недельного курса во время длительной медитации ко мне «пришёл» сам господин Бисли. Он был одет в клетчатую юбку, на нём была шляпа с пером. Он пританцовывал и выразительно говорил:
«Ради Бога, заставь их танцевать
Ещё он упомянул о мрачной туче, что заволокла его из-за несвоевременной кончины.
Когда мы все «вернулись» в привычное состояние, я с неохотой подошёл к Сисиль, которая была правой рукой господина Бисли и просто замечательным человеком. Извиняющимся тоном я рассказал ей в точности обо всём, что увидел и услышал. К моему изумлению она взяла меня за руку, а затем тепло обняла.
— Вы определённо встретились с господином Бисли! — Она светилась. — Он действительно носил клетчатую юбку и шляпу с пером, в точности, как вы описали. Всякий раз, когда он хотел поднять нам настроение, он танцевал для нас танец
И вновь, спустя несколько лет, я пошёл в «Одеон» на фильм «Ганди». Этот фильм убедил меня принять окончательное решение служить Богу и Его детям до конца своих дней. Спасибо вам, Клифф, Рональд, Махатма и тем, кто помог мне стать на верный путь.
Я продолжал работать в магазинчике товаров здоровья на пару с Хелен Перфект, моей компаньонкой. 4 дня я проводил там, а 2 дня осматривал пациентов в клинике. Шерил, моя дорогая жена и в горе, и в радости, продолжала содействовать мне в новом начинании.
Такие магазины тогда ещё не были популярны. Создавалось впечатление, что нашего магазинчика было более чем достаточно всему населению Ромфорда. Нам не хватало средств, и чтобы увеличить доход, мне снова пришлось по вечерам играть в пабах.
Мы всё ещё жили в большом доме. У нас росли чудесные дети — Пия и Скотт. Углубившись в изучение экономического вопроса, я понял, что, в конечном счёте, нам придётся сменить дом на более скромный, тогда я смогу продолжить свои духовные поиски. Моя жена тоже была двумя руками «за».
Одним осенним вечером кто-то осторожно постучал в дверь. На пороге стоял пожилой индийский джентльмен. Он обратился ко мне:
— Насколько я знаю, вы ищете Бога.
Пропустив мимо ушей его вопрос, я спросил:
— Прошу прощение, но кто вы такой, собственно говоря?
— Ах, да. Я — господин Шарма из Агры, учитель на пенсии, живу по соседству с сыном, доктором Шармой.
— Входите, пожалуйста, господин Шарма.
Я повёл его в свою целительскую комнату в восточной части дома, усадил на диван 1930 г. Он так уютно смотрелся в этой прекрасной обстановке арт-деко, что я стал представлять, как он, ещё молодым человеком, сидит на таком же стуле, в такой же комнате и проверяет правописание хинди или санскрита своих учеников...
— Чем вы интересуетесь? — многозначительно спросил он.
Я ждал этого вопроса и рассказал ему, как много знаю и как прекрасно помогаю людям. В конце моего длинного монолога он спокойно спросил:
— Вы что-нибудь знаете о Раме и Кришне?
— Немного. Я видел этих психованных Харе Кришна на улицах, и у меня где-то даже есть их книга.
— О, очень хорошо, — сказал он.
— А что вы знаете о Раме и Кришне, господин Шарма?
И дверца отворилась. Прошло полчаса, а потом и больше, и ещё один час спокойного и лёгкого плавания. Когда разговор подошёл к концу, единственное, что я могу сказать: он как будто загипнотизировал меня своим магическим рассказом. Моё сердце объявило: «Вот, что ты искал!» Я никогда не ощущал ничего подобного. Как никогда я был счастлив и доволен. В тот момент я даже не подозревал, что этот пожилой господин из другой части мира станет моим первым гуру.
Перед его уходом я представил господина Шарму жене. Шерил была с ним учтива, хотя у неё и появились некоторые безосновательные опасения. Кем бы он ни был, я полюбил его общество и искрений энтузиазм поделиться своим знанием о Боге. К тому же, он напомнил мне отца. Я не испытывал подобного