шоссы и бельё и произношу, сконцентрировавшись и поднеся руку к анусу:
- Flamminus localus!
От боли меж ягодицами, кажется, глаза вылезают из орбит, но я стараюсь вспоминать глаза тех магглов и грязнокровок - взрослых и детей, к которым кто-нибудь из Среднего, допущенного к такого рода «развлечениям», Круга, применял подобное проклятье, а я стоял немного позади, слева от обычного высокого стула Лорда на небольшом возвышении, многими невеждами принимаемого за трон, и ненавидел нас всех - палачей, безвинных жертв, Лорда и его Руки - Левую и Правую - себя и Малфоя…
Но я, всё же, не выдерживаю разрастающейся куда-то вглубь боли и тихо, из последних сил зову, не надеясь, что меня услышат:
- Бле-эйз-з, соли…
- Я здесь, Сев.
Он видит меня в этой глупой позе, со спущенными окровавленными шоссами, и без малейшего намёка на брезгливость, напротив, взгляд его горит, движется он рывками от переполняющего его кровь адреналина, подносит мне нюхательную соль ровно на такое расстояние, чтобы привести меня в чувство, но не сжечь слизистую носа, как будто исцелял других всю свою короткую жизнь.
- Так лучше, -
- Да что мне с того, что я соли тебе принёс? Главное - как ты?
- Больно. И долго ещё будет болеть.
- Главное, чтобы подействовало, ну, в смысле, чтобы ты перестал истекать кровью, правда?
И это его наивное «правда» действует лучше всех маггловских анальгетиков, вместе взятых, а они у магглов весьма хороши - только вот от мигрени не спасают…
У меня появляется, слабая, ущербная, но надежда на того, что всё уладится, и ещё натешусь я с Блейзом, познавая неведомые никому из магов тайны, а после… после вернусь с повинной к Рему, и он обязательно поймёт и простит…
-
- Anaestetio totalus! Вот, так-то лучше.
Сколько времени прошло, Блейз?
- С тех пор, как я почувствовал запах - около получаса.
- Так, подожди, я оденусь…
- И ты, Сев, хочешь… это надеть снова? Не смеши, всё равно мы окажемся у тебя в доме, и никто не увидит твоей поджарой задницы. Ну, кроме меня, конечно, но я сейчас - типа медиколдуна, а, потому, не в счёт.
Вот дома, удостоверившись, что кровотечение остановилось, и переоденешься.
Итак, готов к аппарации?
- Готов, - глухо, от оставшегося непрятного ощущения в прижжённом месте, прозношу я.
- Тогда - вперёд!
Он бережно обхватывает меня поперёк груди, и мы аппарируем.
… - Как же хорошо вот так, неожиданно, перед началом учебного года, оказаться дома, вместо того, чтобы, как из года в год, варить расхожие зелья для Больничного крыла! Правда, в первую неделю работы придётся, всё же, над ними попотеть, не оставлять же этих оболтусов без привычных им зелий, да и Поппи, после всего, что она за свою жизнь сделала для меня, подводить уж никак не следует. А пока - пусть Лонгботтом поварит, что полегче.
У меня ничего не болит - вовсю действует магический аналог маггловской заморозки.
Правда, дотронуться до развороченного, да ещё и прижжёного, сфинктера, я пока ещё побаиваюсь - боюсь прервать действие Прижигающего проклятья, но уже пора бы и проверить - захожу в ванную, наклоняюсь, бережно касаюсь уже зарубцевавшейся раны. Кажется, сухо - можно надеть чистые бельё и шоссы… Призывая простыми Манящими невербальными заклинаниями всё необходимое, переодеваюсь, не моясь - ну кто, в здравом уме, будет размывать обработанное столь жестоким образом, тело?
Вылезаю, переодетый и очень слабый, слышу восторженный голос Блейза, обследующего столовую - недалеко ушёл, однако.
А, может, просто побоялся оставить меня в ванной надолго? Не знаю, пойду, прилягу в спальне, нет, в спальню не пойду - там всё пропитано нашей с Ремом любовью, лягу в гостиной на широком диване и посплю часок-другой, пока Блейз не осмотрит весь дом.
Я ложусь и тут же засыпаю.
Просыпаюсь сам, в сумерках, солнце ещё совсем недавно село, это можно понять по золотому сиянию в небесах, ещё не перешедшему в нежный зеленоватый оттенок, да отсвету в углу комнаты, там, где лестница наверх.
В кресле напротив меня вальяжно сидит Забини, глядя в огромное окно, и… молчит.
- Ты, - я прокашливаюсь после хорошего отдыха. - Ты, наверное, голоден?
- Да нет, я заходил в пиццерию где-то в Лондоне, если не ошибаюсь, скажу, что был в центре.
- У тебя маггловские фунты есть? - живо интересуюсь я.
- Нет, нет у меня их, но Дизиллюминационные чары ещё никто не отменял.
Ну, что ты, Сев? Я ведь, хоть и взял самую большую пиццу, но выложил за неё галлеон! Пускай магглы порадуются золоту…
- Ну, купил так купил, - я вспоминаю рассказ Гарри о встрече с мистером Рональдом Уизли, когда Поттеру пришлось платить за выпитое несколькими галлеонами. Как же неуловимо Блейз схож с Гарри, а вот я… я сильно изменился.
- А я и тебе оставил! - радостно восклицает «воришка» Блейз.
Тебе сюда принести или сам в столовую сходишь? Заодно посмотрю на тебя… сзади.
- Разумеется в столовую, а вилку с ножом я сам возьму.
А ну-ка, посмотри.
- Чисто, о, боги, ты всё-таки сделал это? А что по поводу боли?
Его настроение меняется так быстро, что я не успеваю обдумать ответ на одну реплику, как их уже несколько…
- Да я на сильнейшем обезболивающем заклинании тяну всё это время, которое мы провели в доме.
- А-а, п-понятно… А, знаешь, дом у тебя потрясающий, а какой сад - загляденье!
- Тебе нравятся хорошие дома с запущенными садами вокруг?
- Представь себе, да. Дом роскошен - никогда не видел подобной архитектуры и такой «плавной», без единого угла, внутренней отделки. А, скажи, ремонт магглы делали?
- Да, и дом маггловский, эпохи Модерна.
- Об-балдеть. Да это же юность легендарного Директора Дамблдора
- Скорее, отрочество, и давай, не будем о нём.
- Как скажешь, Сев. Давай и не будем, хотя… А, ну тебе лучше знать, что он был за человек.
- Маг Земли, а человек - развратный и жестокий.
- То есть, та твоя история с мальчиками… ты настаиваешь, что это - правда?
- Да! - рявкаю я на Блейза. - Неужели нельзя понять, что… такого я бы выдумать про Альбуса не посмел!
- Да понял я, понял, что ты кричишь? Лучше поешь и пойдём в сад… Кстати, хоть выпить-то у тебя найдётся?
- Да, пойдём, покажу.
Бар в нашем с Ремом доме, как раз, в гостиной, где мы ни разу не напивались, но многажды занимались любовью на вычищенном Линки ковре, у каминной решётки, как это произошло с Гарри в своё время ещё в прежнем доме.
- О, сколько вкусных и крепких напитков! Вот позволь угадаю - коньяк и огневиски - для тебя, насчёт
