Русская поэзия Китая: Антология

Как мандарин, торжественно-спокойно,
Сжимая трубку в теплой рукавице,
Купец-китаец едет на ослице.
За ним с кнутом бежит погонщик стройный,
Держась за хвост ослицы утомленной,
Напев твердит сонливо-монотонный.
В его косе вплетен шнурочек белый —
Знак траура по близком человеке:
Покинул близкий кто-то мир навеки.
Крадутся тени сумерек несмело.
Осенний ветер в травах наклоненных
Творит сухой напев шуршаньем сонным.
Вот фанзы Фудзядяна видны взору.
Спешат седок, погонщик и ослица:
Седок — к жене, погонщик — накуриться,
Ослица — повалиться у забора…

Венедикт Март

ТРИ ДУШИ

Ку-юн-сун седой, горбатый
В фанзе закоптелой
Занят малым делом:
На тряпье кладет заплаты.

У него сегодня радость:
Смастерил сыночек
В праздничный денечек
Ему гроб от всех украдкой[35].

Вся семья с утра в работе —
Старику покойно.
В старости пристойно
Знойный день забыть в дремоте.

На циновках в нарах грязных
Ку-юн-сун забылся…
И от будней отдалился
К снам, как небо в зное, ясным.

…В зеленеющей долине,
В гуще гаоляна,
На земле прорыта рана —
Там начало от кончины.

ГАДАЛЬЩИК

Посв. К. И. Ваниной

У дверей харчевни
Стол гадальщика стоит.
Старец чужеземный
«Завтра» каждого таит.

Три монетки медных,
Тушь и кисть на тростнике.
Книги строгие отметок
Ожидают в уголке.

Изредка прохожий
Остановится гадать,
И старик находит,
Что судьба готова дать.

Мудро и спокойно
Отмечает всякий знак,
И медлительной рукою
Тайны сдвинута стена.

Длинными ногтями
Придавил морщинки лба
И сонливо тянет
Напряженные слова.