недоумением — неужели опять ошиблась? — протянула свекровь.
— Ну тогда я вот что скажу...
Медсестра немного подумала, словно выбирая в своей памяти самое подходящее для данного случая, и для начала призналась:
— Там, в кабинете, я вынуждена была молчать, и так на волоске вишу. А сказать есть что. У меня действительно богатый в этом отношении опыт. Более тридцати лет я борюсь за жизнь каждого приговоренного к смерти в утробе матери ребенка… Честно говоря, искупаю этим, если его, конечно, можно хоть чем-то искупить в жизни, свой давний грех…
И теперь сама не давая хозяйке перебить себя, она продолжила:
— И вам я хотела много сказать. Но думаю, вместо долгих слов лучше привести один лишь короткий, дабы не утомлять вас, да и я устала за день — пример. Однажды на большой всемирной конференции, где известнейшие, знаменитые врачи делилось опытом в проведении абортов, на кафедру вышел один человек. Я не помню его фамилии. Да и какая разница? Главное, что это был человек с большой буквы. Он предложил своим коллегам дать свое заключение в следующей ситуации. Средневековье, когда не было тех средств, которые помогают в экстренных случаях спасти жизнь пациентам. Семья — около десяти человек. У одного из родителей тяжелая степень сифилиса, у другого — острый туберкулез. Все дети больные. Страшная нищета. И вот мать снова беременеет. Как быть? Рожать, или…
— Хм-мм! — задумался вслух, качая головой Сергей Сергеевич. — Случай, действительно, неординарный и на редкость показательный. И какое было окончательное мнение тех врачей?
— Все до одного высказались за аборт.
Медсестра помолчала и добавила:
— И тогда выступающий сказал: «Тем не менее, мать не стала прерывать беременность. И на свет появился… Иоганн Себастьян Бах!»
Фамилия великого музыканта прозвучала в зале, словно выстрел.
— Помнишь, мы ходили с тобой на концерт его органной музыки, и ты не то чтобы прослезилась, как во время романсов Галины Каревой, или плакала, как после симфонии Бетховена — а просто рыдала? — напомнил жене Сергей Сергеевич.
Но та лишь отмахнулась от него и с гневом сказала медсестре:
— Так вот оно что… Я думала, что вы пришли, чтобы была выполнена рекомендация профессора, и Лена осталась зрячей. А вы… вы… Завтра же пойду с жалобой к вашему руководству!
— Ваше право. Мне не привыкать! — устало кивнула медсестра, улыбнулась Лене со Стасом, поклонилась Сергею Сергеевичу. – Свой долг я выполнила. И желаю вам, не смотря ни на что, тоже остаться людьми с большой буквы. И помнить, что какая бы нищета ни была, какие бы ни были противопоказания, желания пожить в свое удовольствие, доучиться и так далее, и тому подобное — сотни отговорок, а Господь никого еще не оставил, кто оставался верным ему до конца. И наоборот — после аборта желавшие пожить еще хоть немного для себя семьи неминуемо разрушаются, учеба почему-то оказывается бесполезной, люди еще больше заболевают, а то и вовсе лишаются жизни. И если честно, беспристрастно разобраться — то ни одну семейную пару ни в какие времена аборт не сделал счастливой! А вот несчастнее — да!
Сергей Сергеевич проводил, как он, с уважением высказался, коллегу до двери.
Щелкнул замок.
И в зале воцарилось гнетущая тишина.
Которую прервала свекровь.
— Единственное, в чем она права, — сказала она, — так это, что всем нам пора идти спать. Завтра договорим!
Не сумев совладать сразу со всеми, она решила применить действенную во многих случаях тактику «разделяй и властвуй».
Сегодня поговорить с мужем, который больше всего на свете не любил, когда у них напрягались отношения.
Затем завтра днем — с Леной.
Надавливая на то, что
