короче. В све… – суровый Директор прессеров запнулся, искоса взглянул на проекцию кабины, – в кроваво-багровом свете поступившей информации.

Произнеся эти слова, Ружена Обская, индивидуальная личность, на сегодняшний день чуть ли не самая могущественная в Метафедерации (и прочих человеческих мирах), изогнув краешек рта в невесёлой улыбке, отключилась.

Только она сама могла в эту минуту знать свои собственные мысли. Стрежнем течения коих было, несомненно, жгучее желание «…во что бы то ни стало додуматься, каким образом этому давным-давно адсорбированному сегменту коллективной сущности удалось на несколько минут вернуться в СЕБЯ и вновь побыть индивидом…»

Но уснувшему вечным сном было всё равно, какие мысли роятся в голове только что разговаривавшей с ним женщины, главнокомандующей прессеров, подавляющему большинству известной в мужском облике героя-защитника демократии, в образе мужественного, с квадратным подбородком Гендиректора, главного борца с тоталитаризмом.

Неспящего, вновь Человека, это уже никоим образом не волновало.

Он-то уже проснулся. …МЫ же, напротив, волновалось всё более и более. Появление Скрытых было полной неожиданностью, и эта непредвиденная угроза, несущая реальную опасность для существования, прежде всего требовала ликвидации утечки информации.

Устранения немедленного, прежде чем… Поэтому эти Нити приходилось беспощадно обрывать. Экстренно. Раньше, чем удавалось прослеживать генезис и тотально осмыслить процесс. Обрывать раньше, чем удавалось выяснить причину появления.

Хотя… почему нет?

Пункт первый

МИР: БЕОГРАД

(дата: ноль пятое двенадцатого тысяча сто тридцать восьмого)

Я

… енавиж-жу Секту.

Подумать только: это из-за них, ямов, я должен сдёргиваться с якоря и нестись очертя голову к ближайшему муль-типроходу! Это из-за них, уродов немытых, мой долгожданный отпуск влетает собаке под хвост и накрывается ржавым корытом. Да! Самое главное: именно из-за них (у-у, козлы, ненавижу!) Сайла была вынуждена разомкнуть свои горячие объятия и с охами-вздохами сожаления выпроваживать меня за гостеприимный порог своей летней виллы…

Прямёхонько в студёную зимушку-зиму Солнцеворота!

И торчу я теперь, как идиот распоследний, посреди платформы приёмопередачи, и зябко кутаюсь в лёгкую цветастую жилетку. Старательно воображая, что она – меховая безрукавка по меньшей мере.

А целые армады большущих мягких снежинок неутомимо и стремительно пикируют на олмопластовое покрытие под немыслимо острыми углами. При этом снегопад не забывает отряжать особые эскадрильи камикадзе – со спецзаданием: налипнуть на мои брови и волосы, ужалить щёки и губы леденящими прикосновениями. Я же, по причине безоружности, не могу давать атакам эффективный отпор.

И стою, значит, кутаюсь в воображаемый мех, и щурюсь к тому же, волей-неволей заправского монголоида изображая. Не только из-за нападок снега; ещё и оттого, что свет портовых фонарей, отражаясь от белых барханов снежных заносов, садистски слепит мои многострадальные глаза.

Столь величественные дюны одолеть не могут даже профессионально неугомонные ассенроботы. Не по силёнкам им управиться. Мечутся вон, бедолаги вокзальные, снуют туда-сюда, отправляют в зевы мусоропроводов обильные отходы атмосферного метаболизма, целые реки густой субстанции змеями извиваются в гравитационных потоках… а толку-то – чуть. Сплошной белоснежный ад вокруг!

Острые ощущения, которые я вынужден испытывать, порождают неожиданную галлюцинацию. Мерещится мне вдруг, что здесь повсюду, кругом висят бельевые верёвки, а на них – вереницы простынок, наволочек и пододеяльников.

Ассоциативное мышление тут же подсунуло забавное видение: инфантильное Нечто или Некто, в припадках детского творческого зуда наскоро создавшее всех нас – а также всё на свете прочее, – решило поиграться во вселенскую стирку. Настиралось всласть, а сушить бельишко-то надо? Надо. Вот оно взяло да и понавешало верёвок…

Бр-р-р, вот это я глюк заловил! Первоклассный…

Неудивительно.

Всё вокруг движется, колышется, вихрится, болтается, я же – стою как вмороженный. Прогоняя дурацкие мыслишки, трясу башкой, при этом щурюсь, ёжусь, кутаюсь. А в общем и целом, подводя безутешный итог: совершенно не знаю, на кой чёрт я здесь оказался и куда теперь податься, собственно.

Первый раз в Београде я. Причём без связи, документов и хотя бы мало-мальского предварительного инструктажа. Только то и ведаю, куда мультинора меня вывела – на планету, которая в прочих мирах известна как Београд, а поместному зовётся Солнцеворот… Хорошо хоть господствующая культура здесь вроде бы панславянская. Общий язык с местным контингентом, если постараюсь, найти должен. Не то б и вовсе из пространства разума выпал, культуршоком под дых вдаренный.

Помнится, однажды незабвенный Барсук выдал: «Каждый переходняк, желторотики – это как бы новое рождение. Прикиньте, в каком отпаде младенец пребывает, из родимой утробы вывалившись сюда!» Изрёк он это, если не изменяет память – а она мне обычно не изменяет, – на итоговом тесте курса мимикрии и адаптации. Легендарный опер на пенсии подвизался в учебном лагере инструктором по боевой. Уж кто-кто, а он на собственной шкуре сотни раз испытал, что оно такое, мультипереход в натуре!

Не-ет уж! Не дождутся…

Я решительно купирую приступ саможаления и припадок мировой скорби по поводу незавидности собственной участи. Выстаивать на морозе в серёдке незнакомого центра практически незнакомой планеты можно хоть до следующего вселенского взрыва. Эффекта никакого от стояния такого… стойкости то бишь.

Нужно что-нибудь немедленно предпринимать. Пока не труп – активно шевелить конечностями. Там, глядишь, и Госпожа Удача подсуетится в ответ… «Где наша не пропадала? Наша пропадала везде!»

Это у меня такой риторический вопрос-ответ, ритуал как бы. Всегдашний. Я вначале должен себя ощутить полным кретином. Этаким опупевшим дилетантом, которого случайно втянуло в круговорот событий. Накрутить, значит, самого себя до озверения полного, от чего испытать состояние души в угол загнанной крысы. И уж потом рваться напролом. Отчаянно надеясь на удачу, сметать все засады. Мой док говорит, что эта миленькая преамбула-накрутка вполне укладывается в параметры моего психотипа. Он прав, между прочим.

Итак, что же мы имеем в наличии?..

Осматриваюсь по сторонам.

Интерпорт как интерпорт. Хотя, конечно, интерпорт интерпорту рознь. Например, Змееносца не сравнить с Меченосцем, хотя номенклатура у этих мирков почти идентичная. И даже в мегалополис пытались оба вмуровать. Но не похожи они совсем. Один – порождение тенденции тотальной урбанизации, а другой – успешно удавшийся возврат к традициям постготического мастерства…

Да ладно, было б о чём думать. Вонючие дырки от задницы – оба. Я-то знаю… Лучше уж потренировать наблюдательность в фиксации окружающей среды. На деталях самой что ни на есть суровой действительности.

Во-первых: высоченные мраморные колонны, залитые старомодным люминесцентным покрытием. Метров тридцать, не меньше. На капители опирается массивный с виду потолок. Вглядевшись пристальнее, отмечаю, что на самом деле полнейшая фикция; скорее всего светонепроницаемая голограмма. Иначе как бы сквозь него преспокойно, не встречая ни малейшего сопротивления, просачивался снег?..

Ну и чёрт с ним. У меня ещё пункт второй есть: буквально впритирку ко мне с утробным рыком проползает заполненная белой гадостью выше крыши мобильная асс-махина, с жадно разинутой пастью мусоросборника, в обществе игриво припрыгивающих роботов-помощников. Раздумчиво провожаю весёлую компанию взглядом, невольно прикидывая вероятность того, что ретивые снегоуборщики сочтут меня за снежную бабу какую-нибудь да утилизируют, ничтоже сум-няшеся… И наконец-то полный абзац, номер три: на платформе ни единой живой души, кроме моей собственной, и та вскорости вымерзнет в окаменелость, аки древнеземной динозавр.

Такие вот дела.

Суро-ово. А ведь меня якобы должны были встретить. Шеф недвусмысленно велел: на месте – ни шагу без сопровождения!

НИ ШАГУ. Стою потому, терплю. Жду профессионально-героически. И обескураженно начинаю понимать, что подвижные части моего тела уже вовсю «звенят». Попытки отогреть их энергичными растираниями – смехотворны, ибо безуспешны. В буквальном смысле тщетны, как ночные поиски чистокровного негроида в джунглях.

Неужто я себе в прошлой жизни наворотил настолько глупую карму: подохнуть от холода на олмопластовой платформе интерпорта заштатной планетки, настолько незначительной, что здесь даже филиала вездесущей «ТаксиКорпо-рейтед» нету?! В этой связи лихорадочно припоминаю, сколько часов здоровый человеческий организм способен сопротивляться минусовым температурам…

Но, между прочим, другой полученный мною приказ не менее категоричен: сориентируешься на месте, вдруг что не так, вдруг не по душе тебе что – хватай инициативу в свои бестрепетные лапы. Но, добавил Командир, гляди не перестарайся, а то знаю я тебя, инициативного и энергичного…

Да, конечно же, в любой момент я могу вернуться. Вскочу вот в «нору» мультихода да и вывалюсь обратно, прямо в горячие объятия Сайлы. Уж она-то меня ОТОГРЕЕТ, можно не сомневаться!.. Но представляю, что мне споёт хором начальство, командиры мои дражайшие, во главе с… С-спецвызов – это не шуточки. Это вам не рутинный рейд и не дежурное приглашение на тошнотворно-скучное официальное мероприятие. Его не скомкаешь раздражённо, его не скормишь всеядному ассу. За таким вот невзрачным листиком писчего пластика обычно делишки кроются – серьёзней просто некуда.

Потому: здоровей буду, если всё-таки не возвернусь взад, а обожду, не сходя с места ни шагу. Как говорится, от мороза череп не расплавится. Потерплю. И не такое терпел. Где только моя не пропадала…

– Субполковник Илия Перстынов?.. – интересуется чей-то голос, возникая из снежной круговерти за моей спиной; вопрошает осторожненько, с интонацией усомнения.

Вы читаете Рабы свободы
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

1

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×