поправляя свою главную гордость — засаленный чубчик, как будто он лизал не лимонад, а божественную амриту, и не со стола, а с золотого подноса, поддерживаемого всеми святыми буддийского пантеона.
— Ты, дурак, пошевелись! — заорала Аза.
Нарада быстрее заработал языком, продолжая позировать как перед камерой.
— Нарада, а Нарада, ебальник попроще сделай, — наставляла его Ксива.
— Будь проще, и люди к тебе потянутся, — угорала чу-Чандра, видя как Нарада от своей чопорности уже не знает, куда деться. И так и сяк ноги переставляет, как модель на подиуме, чуть слижет, челочку поправит пидорасоватым движением своей грабли, потом аккуратно так, осторожно вытрет губы, осмотрится болезненно, как кто на него реагирует и опять таким же хитровыебанным способом начинает слизывать лимонад.
Когда Рулон узнал об ентом прикольном случае, то он разоблачил поведение Нарады:
— Ой-ой-ой-ой-ой!!! Нам с котом совсем не понятно такое поведение! — удивился Рулон. — Он должен был тут же войти в придурошное состояние и начать активно все слизывать, пока дают! Это же так вкусна-а! Нараде трудно было выполнить эту детсадовскую практику, потому что он пытался сделать ее из важного, гордого, напыщенного образа. А это неправильно, — учил Гуру Рулон, — нужно было сначала войти в такую детскую непосредственную часть, сущностную и из нее действовать, тогда не было бы такого дискомфорта, а было бы легко и радостно. Если бы ребенку предложили слизать лимонад со стола, как бы он среагировал? — спросил Гуру Рулон.
— Он бы радостно накинулся, ему было бы очень весело, — наперебой стали отвечать рулониты.
— Вот так! Поэтому вы должны увидеть, какое говно вам делает в жизни ложная личность, как трудно с ней жить, поэтому нужно активней бороться с ней, пока совсем плохо не стало.
— А он так гордо нагнулся и стал кое-как лизать, боясь, что его увидят в дурацком положении! — радостно вспомнила Элен.
— А-ха-ха! — засмеялся Мастер. — Он хотел сохранить свой великий образ и при этом быть рулонитом! Не-е-ет!!! Так не получится! Из ложной личности мы не можем бороться со своим говном!
Уголовное право
— Ну что, свиньи, кто готов познавать уголовное право? — спросила Элен, оглядывая дураков.
— Я-я-я, — затараторил Нарада, вываливаясь из туалета, лишь бы поскорее свалить с толчка и не наслаждаться этой парашей.
— Так, так, — просекла Элен что-то не ладное, — нет уж, Нарада, посиди еще и подрай унитаз, а на экзамен у нас пойдет.…. где. Где она? — стала искать Элен жертву и, зайдя в кладовку, среди мешков с мусором нашла Вонь Подретузную, которая сидела в кладовке, где чего только не было понавалено: и обои, и консервы, и коробки с печеньем, шоколадом, мыло, туалетная бумага и еще куча всего подряд. И она не знала, что с этим всем делать.
— Эй, говно, — обратилась к ней любезно Элен, — а ну быстро на своих четверых поскакала на экзамен.
Жирная корова так и подскочила от неожиданности.
— Ну, что встала, а ну быстро подорвалась, — разбесилась еще больше Элен, видя, что та даже с места не может сдвинуться и начала ее пинать под зад. Вонь Подретузная, замученная и обосравшаяся заползла в экзаменационный зал, где сидел Гну и Нандзя.
— Ну, блядь, тебя и разнесло, — охуел Гну, увидев такую тушу, — больно хорошо жилось вдали от Рулона, разжилась на деньгах Эгрегора!
— А сейчас мы тебя проверим, как ты знаешь один из основных предметов Рулон-холла, — сказал Гну, ухмыльнувшись. Ситуация: я и Нандзя сейчас будем играть ФСБ-шников, — продолжил он, — представь, что ты сейчас на семинаре с рулонитами и тут заваливают ФСБ-шники.
— Так, что тут происходит? — с этими словами Гну с Нандзей вошли в агрессивное состояние и с напором начали задавать самые разные вопросы.
— Да я тут веселюсь с друзьями, — заикаясь, стала отвечать Вонь Подретузная.
— Так, колись, где находится Рулон?
— Р-р-рулон? Я не знаю, — стала заминаться Вонь Подретузная, — где-то он живет, а кто это?
— Ты давай тут, дурочкой-то не прикидывайся, мы видели тебя на этих сборищах, как там они у вас называются, то ли огни, то ли костры, — стали беситься «ФСБ-шники», — давай колись, сейчас мы пойдем с ним разбираться.
— Я, правда, не знаю никакого Рулона, — стала ныть Вонь Подретузная, сделав жалостливую рожу.
— Так, я не понял, ты что-то не всосала, — стал свирепеть Гну, подошел к Вони тяжеловесной походкой и уверенным жестом схватил ее за шею, сделав вид, что сейчас будет душить.
— Экхе, кхе, кхе, — поперхнулась Вонь и автоматически схватилась за руки Гну, пытаясь освободить свою шею.
— Ну что, падла, отвечай, — спокойно и насмешливо сказал Нандзя, ехидно улыбаясь и заглядывая в испуганные глаза тупой дуры.
— Э-э-э, я-я-я, — только и смогла выдавить Вонь Подретузная. Гну слегка ослабил захват, внутренне смеясь над покрасневшей мордой свиньи, а внешне строя разбесившуюся физиономию ФСБ-шника.
— Короче, долго возиться мы с тобой не будем, либо ты сейчас говоришь по-хорошему, либо потом по-любому ты все скажешь, но по-плохому.
— Не надо шутить с дядей Гну, — пидорастичным фльцетом стал подъебывать ее Нандзя.
— Бляха- муха, че там с ней делают? — пересрался Мудон, услышав писк, раздавшийся из экзаменационной комнаты, он все продолжал стирать очередную партию вонючих носков, давая своему больному воображению все больше и больше разыгрываться. Тут на его счастье все жрицы убежали в другую залу, где трапезничал Мудрец, и Муд решил не терять времени даром. Он тихо подполз к Гуруну, который в это время очень смиренно, как настоящий монах гладил носовые платочки, полотенчики и аккуратно складывал в одну стопку.
— Эй, Гурун, слышь, а че на экзамене-то было? — судорожно стал спрашивать Мудя. Но Гуруну похоже настолько нравилась его блатная работа, что он сидел беззаботно, что-то себе там припевал и нихуя не слышал. Муд взял первую попавшуюся хуйню, которая валялась на полу и бросил ее в Гуруна.
— А? Что? Где? — очнулся тот, — че тебе надо? — заметил он Мудозвона.
— Ну, говори скорее, че там на экзамене было, вдруг меня сейчас позовут, че говорить надо?
— Да ни че, нормально, ты, главное, побольше улыбайся, тогда проще будет.
— А ну, козлы, быстро разбежались по своим углам, — заметила их Ксива, — ишь распизделись, по местам быстро. И ни с чем Муд вяло пополз обратно в ванную.
«Ох, когда же это все кончится, — думала Синильга, оттирая сковородку, — заебло-то как все, поскорее бы с Нарадушкой вместе поехать куда-нибудь и никто бы нас не видел, нахуй мне все это нужно? ….Ой, че-то там Вонь орет, а где Нарада-то мой? Кажется, в туалете сидел, а может, это он там орет. Нет, ну я не понимаю, почему я должна все это терпеть такие издевательства».
— Эй, Синильга, че зависла? — разбесилась Аза, увидев, что Синильга, если будет дальше продолжать тереть сковородку, то в ней образуется дырка.
— Блядь, да ты вообще еще нихуя не сделала на кухне, посуду не помыла, пол не помыла, продукты в холодильник не убрала, еб твою мать, да чем ты все это время занималась, — не могла остановиться Аза. Ну, ничего, завтра у тебя будут особые уроки семейной жизни, где ты всему научишься.
— Такая наглая, мразь, попалась, — бесился Гну в экзаменационной комнате, испытывая Вонь, — сейчас мы с тобой по-другому разговаривать будем, — с этими словами Гну подмигнул Нандзе, тот в свою
