официальные документы, изданные гитлеровскими холуями. Так, в указании начальника Шакяйского уезда, обращенном к кулакам и главарям полицейских банд, говорилось:
«Немедленно выловить и посадить в тюрьмы коммунистов. Если в тюрьмах не хватает места, найти… Назначить новых старост. Литовцев и русских, настроенных просоветски, стараться выловить самим или поручить это старостам. Выловить евреев.
Организовать полицию на розыск через старост людей, действовавших заодно с коммунистами.
Уже распространяются слухи, что немецкая армия будет скоро разбита. Распространяющих слухи наказывать, лучше всего расстреливать… Использовать предварительно проверенных гимназистов для слежки за неблагонадежными элементами в их апилинках».
Молодчики из «фронта активистов» участвовали в массовом уничтожении советских людей. За первые месяцы гитлеровской оккупации было убито свыше 130 тысяч человек, в их числе поэт Витаутас Монтвила, скульптор Винцас Грибас, председатель Верховного Совета ЛССР Людас Адомаускас, общественные деятели Андрюс Булота, Валерионас Книва и многие другие лучшие сыны литовского народа. Эти кровавые дела гитлеровцев и буржуазных националистов являются одной из самых мрачных страниц в истории фашистских преступлений против человечества.
Злодеяния гитлеровцев поддерживала значительная часть реакционного духовенства. Архиепископ Ю. Сквирецкас, епископ В. Бризгис и прелат К. Шаулис обратились ко всем жителям оккупированной Литвы со специальным посланием, которое было передано по радио и опубликовано в печати. Эти мракобесы в рясах благодарили гитлеровскую армию за ее вторжение в Литву, называли оккупацию «освобождением» и заявляли, что для литовцев началась новая, «счастливая» жизнь. Епископ Рейнис и многие другие представители продажного духовенства призывали население поддерживать фашистских оккупантов, благословляли гитлеровскую мобилизацию, помогали немцам вербовать литовскую молодежь в фашистскую армию. А ксендзы Плаукис, Григайтис, Катинас, Декснис и другие не постеснялись стать во главе специальных «судов», выносивших смертные приговоры рабочим, крестьянам и представителям интеллигенции. С цинизмом, свойственным палачам пресловутой «священной инквизиции», святые отцы взирали на гибель лучших сынов и дочерей литовского народа, на слезы детей и матерей казненных.
Гитлеровцы уничтожили и вывели из строя почти все электростанции и около 80 процентов промышленных предприятий республики, а их оборудование вывезли в Германию. В груду развалин превратили они 862 культурных учреждения, разграбили и уничтожили бесценные произведения искусства, сокровища культуры.
Германские фашисты разграбили Академию наук, Вильнюсский и Каунасский университеты, Педагогический институт, Академию художеств, Государственную филармонию. Они пытались уничтожить литовскую интеллигенцию. В марте 1943 года было вывезено в гитлеровское рабство более 60 представителей интеллигенции — деятелей науки и искусства. Среди них был писатель профессор Балис Сруога.
Предатели из лагеря буржуазных националистов всячески угождали оккупантам. Они надеялись, что при грабеже литовского народа и им будут перепадать крохи с барского стола. Но фашистские захватчики, используя предателей для наиболее грязных дел, не хотели делить власти. Гитлеровцы установили в Литве, как и на других захваченных территориях, свой «новый порядок», свое господство. Поэтому оккупационные власти еще в августе 1941 года ликвидировали буржуазно-националистическую марионетку — «правительство фронта активистов» и взяли курс на открытую колонизацию Литвы. Литовские земли стали заселяться немецкими колонистами, понаехавшими из Германии и Голландии. Только осенью 1942 года в Литву прибыло 16 300 колонистов. Подлинные же хозяева этих земель — крестьяне-труженики изгонялись из своих хозяйств, у них отбирали скот, семена, инвентарь, а самих крестьян нередко отправляли на каторжные работы в Германию. За время оккупации гитлеровцы сильно подорвали сельское хозяйство республики, уничтожили почти половину всего скота.
Однако установленный оккупантами жесточайший террор не сломил волю литовского народа к сопротивлению. Повсеместно в разных формах и разными средствами советские патриоты боролись с оккупационным режимом, срывали мероприятия гитлеровцев, мешали им грабить республику и использовать ее ресурсы для борьбы с Советской Армией. Рабочие всячески срывали выполнение заданий на захваченных фашистами предприятиях, не выходили на работу, портили оборудование и продукцию, применяли различные методы саботажа. Например, железнодорожники Каунаса при постановке локомотива в промывочный ремонт загоняли паровоз в депо, открывали люки и быстро спускали через них горячую воду. Потом, не ожидая, пока котел остынет, вливали в него ледяную воду. В результате в котле появлялись незаметные на глаз трещины и текли пробки. Фашисты приходили в бешенство, когда узнавали, что паровоз с воинским поездом остановился на перегоне, а найти виновных не могли.
Оккупационные власти вскоре были вынуждены признать, что многочисленные случаи аварий, диверсий, срыва заданий — дело далеко не случайное. Что же касается отношения литовского народа к оккупантам, они прямо писали, что «большинство рабочих без особых принуждений с нашей стороны не приступят к работе».
Активно боролись с захватчиками и крестьяне. Они уклонялись от поставок оккупантам продуктов, уменьшали посевные площади, саботировали многочисленные приказания и распоряжения фашистских властей. Гитлеровцы отвечали на это неслыханными зверствами. В первые же дни войны они сожгли деревню Аблинга в Клайпедском районе и расстреляли 48 ее жителей. Но суровые репрессии не достигали цели: сопротивление оккупантам усиливалось и стало все чаще перерастать в партизанские действия. По всей Литве горели усадьбы немецких репатриантов и колонистов. Крестьяне жгли хлеб колонистов, выгоняли их из деревень и хуторов.
О размахе этого движения убедительно говорят свидетельства самих колонистов. Так, в фашистских газетах писалось, что в Вильнюсском уезде оккупационным властям приходилось вести настоящие бои с объединенными литовско-русскими партизанскими отрядами, которые постоянно нападали на немецких колонистов[383].
Партизанские отряды на территории Литвы стали создаваться сразу же после оккупации. Один из первых литовских партизанских отрядов, командиром которого был Пятрас Сименас, уже в 1941 году начал активные боевые действия против оккупантов. Партизаны взорвали крупный немецкий продовольственный склад возле Каунаса, пустили ко дну несколько барж, перевозивших в Германию отобранный у литовских крестьян хлеб. Во главе борьбы литовского народа против немецких оккупантов стали коммунисты и комсомольцы.
Ядро партизанского движения и партийно-комсомольского подполья Центральный Комитет КП Литвы создал из оставшихся в тылу врага, или переброшенных через линию фронта коммунистов и комсомольцев. Уже летом и осенью 1941 года сражались с оккупантами партизанские группы под командованием Альфонсаса Вилимаса, Адомаса Годляускаса, Алексаса Ражанаускаса, Каролиса Петрикаса и других. На основных железнодорожных магистралях Каунас — Вильнюс, Ионава — Шяуляй под откос летели идущие на восток эшелоны с солдатами и техникой врага. Недалеко от Шяуляй была взорвана электростанция, работавшая на военные нужды, около Кедайняй уничтожен мост. В Укмергском уезде партизаны отбили обоз реквизированного у крестьян хлеба и скота и роздали их крестьянам. Отважные партизаны уничтожали гитлеровских оккупантов, разоружали кулацкие отряды, сформированные для охраны фашистских учреждений и расправы с непокорным народом.
Уже 3 июля 1941 года образованное гитлеровцами Валькининское волостное правление жаловалось, что
«…в лесах скрывается множество большевистских солдат, которые вместе с местными коммунистами, бежавшими в лес, нападают на немецких солдат и на других неугодных им личностей».
В другом письме, от 30 сентября 1941 года, то же правление сообщало, что
«некоторые междугородные телефоны и телеграфные линии, особенно те, которые проведены в этом году для военных нужд, уничтожены местными жителями: столбы срублены, провода похищены»
