– Спасибо, – Билон машинально принял ее. – А ты?
– А я ухожу. Нужно дописывать статью.
– Так она пойдет в завтрашний номер? – понял Билон. – Извини, я задерживаю тебя. Только, пожалуйста, береги себя. Ты ведь тоже давала подписку о неразглашении.
– Подписку давала Орна Маруэно, студентка университета. А Тид Грумман, внештатный корреспондент 'Утренней звезды', ничего не подписывал. Спокойной ночи, Майдер. На всякий случай, вот тебе ключи, но завтра утром лучше никуда не ходи, а просто позвони мне, хорошо?
Ночь Билон провел почти спокойно. После горячей ванны и хорошей порции скайры, нашедшейся в кухонном шкафчике, боль утихла и больше не беспокоила его. Мыслей же у Билона после этого долгого дня не осталось никаких. Он чувствовал себя полностью опустошенным. Очередной период его жизни подошел к концу, а то, что должно было придти ему на смену, могло подождать до утра.
Орна Маруэно откликнулась на первый же его звонок. Когда они уже заканчивали разговор, он, повинуясь какому-то почти бессознательному порыву, попросил ее купить по дороге последний номер 'Курьера'. Вчерашние тревоги немного поблекли, и сегодня ему было страшно рвать, рвать совсем, рвать со всей своей прошлой жизнью. Хотя он понимал, что это неизбежно, но все равно надеялся на какой-то маршрут для отступления.
Открыв свежий номер 'Курьера', Билон понял, что такого маршрута у него нет. Первая полоса начиналась со статьи под огромным заголовком 'Приговор', подписанной… им, Майдером Билоном! Не веря своим глазам и чувствуя, что сходит с ума, Билон вцепился в газету. 'Террорист понес заслуженную кару…', 'Применение Закона о бунтовщиках позволит…', 'Движение за Демократию оказалось ширмой, под которой…' – четкие строчки текста расплывались у него перед глазами. Это была катастрофа!…
– Что с тобой? – обеспокоенно спросила Орна Маруэно, с тревогой заглядывая ему в глаза.
– Орна… Поверь… Я ничего такого не писал… Это чудовищная подстава… – у Билона не хватало слов, а пальцы комкали и рвали проклятую газету, словно хотели стереть его имя с каждого из полутора миллионов экземпляров тиража.
Орна поняла.
– Майдер! – она крепко взяла его за плечи. – Конечно, я знаю, что ты ничего этого не писал! Успокойся, на следующий день об этом забудут, а у тебя будет возможность восстановить свое честное имя. Я обещаю…
– Потом, – торопливо перебил ее Билон. – Здесь где-то есть поблизости телефон-автомат? Я должен позвонить…
С главным редактором его снова соединили за считанные секунды.
– Я ждал вашего звонка, – послышался в трубке сухой голос главного.
– Сегодня вы победили, – Билон говорил спокойно и чуть насмешливо. – Но чего стоит ваша победа? Вы можете тиснуть под подлой статейкой мое имя, но вы не доберетесь до меня. Я увольняюсь из вашей газеты. Немедленно!
– Билон, не спешите, – главный, похоже, еще чего-то не понимал. – Успокойтесь. Больше вашего имени под написанными не вами статьями не будет… Я выводил вас из-под удара… Потом вы сами поймете, что это было необходимо… Считайте, что вы в отпуске, переждите пару недель, потом возвращайтесь… возвращайтесь к работе…
– Я не собираюсь отдыхать, – Билон подбавил в голос яду. – Ваши костоломы промахнулись. Кассета у меня. И я найду ей достойное применение!
– Остановитесь! Вы не понимаете! – главный редактор почти кричал. – Да кому сейчас нужны ваши наивные поиски правды, когда происходят такие события?!
Глава 67. Слово и дело
Вначале было слово. С легкими сквозняками оно скользило по парламентским коридорам, стучалось в кабинеты депутатов, робко заглядывало в совещательные комнаты фракций и вдруг окрепло, набрало силу и вырвалось прямо под своды огромного сессионного зала.
Ш-ш-ш… Ч-ч-ч… Пич-ч-ч… Им-пич-ч-мент!
С самого утра парламент бурлит как закипающий котел.
– …А вы слышали?! Оказывается, всех авторов 'Заявления Двенадцати' уже… того!… И притом, сразу!
– Да! Какой ужас! Нужно немедленно принимать меры!
– Уже, уже принимаются! Мы поставим вопрос на голосование сегодня же! Ваша фракция проголосует за?
– Непременно, непременно, коллега! Но мы требуем не менее двух мест в комиссии по расследованию…
– …Этот Кирстен просто уголовник! Да-да, настоящий бандит! Так расправиться с почтенными людьми! У меня летит весь бизнес!
– Не огорчайтесь, коллега. Нам, депутатам, всегда найдется, чьи интересы лоббировать. И притом, наконец, мы избавились от этого Движения!
– Причем тут Движение? Это, знаете, мухи отдельно, а котлеты отдельно! Кирстена все равно надо убирать! А то как бы и самому не последовать…
– …Господа, господа, вы не откажетесь поддержать мой законопроект?
– Нашли время! Куда вы лезете с вашим проектом?… Да и кому он теперь нужен, когда заказчиков-то – тю-тю…
– А из принципа!
– Тоже мне, принципы!… Вы вот лучше сегодня проявите разок принципиальность…
– Проголосуйте за импичмент…
– …А я бы на вашем месте не стал торопиться.
– Окститесь! А 'Заявление Двенадцати'?!
– Ну и…?! По моему, их уже давно пора было…
– Господин генерал! Вам что, хочется на старости лет учиться играть по новым правилам? Вы депутат парламента, уважаемый человек, а хотите быть у Кирстена на побегушках?!
– Господа, вы забываете о пришельцах. В шторм капитана не меняют.
– Причем тут пришельцы?! Какое им дело, кому приказывать?! Скажите точно, генерал, вы подчинитесь решению большинства фракции?
– И до следующих выборов сделать президентом это жирное чучело, нашего, прости господи, спикера?!
– Генерал, прекратите ваши политические разговоры! Вы будете голосовать вместе с фракцией или нет?!…
– …Почему они, черт возьми, не начинают? Все уже в сборе!
– Как, вы не слышали, коллега? К нам едет Кирстен! Самолично!
– И что ему надо?
– У него какое-то послание. Хочет заболтать нас, не дать нам успеть принять постановление о начале процедуры импичмента. Вы же не забывайте, сегодня последний день сессии… Нельзя же откладывать такие важные вопросы еще на четыре недели!
– Это точно, он тут нашурует… Так какая проблема, будем заседать хоть до ночи, а примем все, что нам надо! За импичмент все равно большинство! Мы победим!
– Но где, все-таки, шляется наш спикер?…
Спикер парламента Дагир Хоннуок выглядел именинником. Заблаговременно проведенная подготовка дала свои результаты. Весь парламент пылает праведным гневом и горит желанием отстранить Кирстена от власти. А по конституции, до следующих выборов обязанности президента переходят к нему. К нему, благоразумно воздержавшемуся от прошлогодней предвыборной гонки ради гарантированного получения
