Тысяча журавлей. Антология японской классической литературы VIII—XIX вв.

качались на волнах, коням, ступавшим по тверди, некуда было поставить копыто...

От наводнения можно спастись, поднявшись в горы; от пожара — укрыться за рекой. Но самое ужасное из всех бедствий — землетрясение! Ведь люди не птицы, в воздух взлететь не дано им, не драконы — к тучам им не подняться! Не счесть, сколько народа погибло под развалинами в кварталах Сиракава, Рокухара, по всей столице!

Из четырех великих стихий вода, огонь и ветер часто приносят несчастье, однако земля до сих пор особых бедствий не причиняла. «Что означает сие?» — терзались тревогой и благородные, и низкорожденные, и, закрыв ставни, задвинув перегородки, целыми днями только и знали, что читать отходные молитвы Будде; и всякий раз, как грохотало небо и содрогалась земля, люди ждали, что смерть вот-вот их настигнет, и жутко было слышать их стенания и вопли. «Всем известно, что конец света неизбежно наступит, — твердили даже девяностолетние старцы, — но все же кто мог думать, что это случится так скоро!» — и пребывали в великом страхе; а юноши и малые дети, слыша их речи, горевали и сокрушались.

Государь-инок в ту пору совершал молебствие в храме Новый Кумано, но там тоже оказалось много убитых, место было осквернено, и он поспешил возвратиться во дворец, в Рокухару. По пути и государь, и вассалы замирали от страха! Императора доставили к берегу пруда в паланкине. А государь-инок велел раскинуть шатер в Южном саду и в том шатре поселился. Государыня-мать и принцессы пребывали в паланкинах или в каретах, ибо все дворцы развалились. Сбежались ученые астрологи-звездочеты и предсказали, что к вечеру, примерно в час Вепря, земля непременно затрясется снова. Не описать словами ужас, объявший души!

Передают, что в древности, в царствование император Монтоку, в 8-й день третьей луны 3-го года Сайко, тоже случилось великое землетрясение. Тогда, говорят, свалилась голова у статуи Будды в Великом Восточном храме. Сказывают также, что в великое землетрясение 5-го дня четвертой луны 2-го года Тэнгё император покинул свой дворец и поселился в шатре, раскинутом в пяти дзё от дворца Неизменного Покоя, Дзёнэйдэн. Но то случилось в далекой древности, что толку сейчас вспоминать об этом! Нынешнее же землетрясение было столь ужасным, что мнилось, даже в грядущие времена никогда не повторится такое!

Люди с сердцем и совестью, горько вздыхая, говорили:

— Император, украшенный всеми Десятью добродетелями, повелитель десяти тысяч колесниц, покинул свою столицу, священная особа его погрузилась на дно морское... Министров и вельмож на позор возили по улицам, головы их вывесили у врат темницы на всеобщее поругание... С древних времен и до наших дней грозен был гнев мертвых духов! Кто знает, что будет теперь с нашим миром?! — и все, до единого человека, сокрушались и горевали.

Перевод и комментарии И. Л. Львовой

Стихи в переводе А. А. Долина

КАМО-НО ТЁМЭЙ И ЕГО ГЛАВНОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ

Осенью 1690 г. Мацуо Басё писал своему ученику и другу Мукаи Кёраю: «Когда читаешь „Записки из кельи' Тёмэя, то видишь, что, задумав рассказать о келье площадью в один квадратный дзё, он говорит о тревогах Перенесенья Столицы, и о Великом Пожаре, и о сумятице Великого Землетрясенья, — и все это относится к его жилищу». Так Басё отвечал Кёраю, упрекавшему его в том, что он отвлекается от главного предмета — описания «Гэндзюан» («Кельи призрачной жизни») и ее окрестностей. В этой келье, в глубине гор Исияма, возле южного берега озера Бива Басё провел три летних месяца, но, рассказывая об этом, он поведал о важных событиях своей жизни и, главное, о том, почему посвятил свою жизнь искусству поэзии. В письме к Кёраю Басё в немногих словах обрисовал композицию произведения Тёмэя, ее смысл и цель. Замечательная проза «Записок из „Кельи призрачной жизни'» создана Басё под огромным воздействием «Ходзё-но ки» (или «Ходзёки») Камо-но Тёмэя.

Ходзё (правильнее, хоодзёё; квадратный дзё, или 9,09 кв. метра) — это условный размер жилища Вималакирти, благочестивого мирянина из древнеиндийского города Вайшали, главного персонажа «Сутры о Вималакирти» (яп. «Юимакицу сёсэцу кё», или «Юима-гё»). В центре сутры беседы бодхисаттвы Манджушри, воплощения мудрости, и Вималакирти. По просьбе Будды Шакьямуни тот приходит навестить заболевшего Вималакирти. В одном из эпизодов четвертого свитка «Сутры» жилище Вималакирти благодаря действию его же чудесной силы пустеет. В нем не оказывается ничего, кроме постели больного, но это малое пространство вмещает в себя бесчисленное множество пришедших вместе с Манджушри бодхисаттв, богов, людей — бескрайний мир, в котором и происходят беседы о важнейшем. Имя Вималакирти мы находим в конце «Записок» Тёмэя. Оно дается в смысловом переводе: Дзёмё-кодзи. «Дзёмё» означает Чистое Имя, «кодзи» — благочестивый мирянин-буддист. «Дзёмё» встает здесь в ряд с подразумеваемым понятием Чистой Земли — Дзёдо, Земли Высшей Радости, что в западной стороне Вселенной. Ее владетель — Будда Амида (Амитабха — беспредельно Сияющий Будда), принесший обет принять у себя всех, кто в него уверовал: всякий, кто совершает нэмбуцу, то есть именует Его с молитвенной думой о Нем, возродится в Чистой Земле Амиды. Именно к этому Будде обращает свое моление Тёмэй в конце «Записок», когда не знает, как ответить на вопросы, которые он задает самому себе.

Наиболее вероятная дата рождения Тёмэя — 1155 г. Тёмэй (иначе — Нагаакира) был вторым сыном Нагацугу, потомственного жреца синтоистского святилища Тадасу-но мори (роща Тадасу). Когда Тёмэй родился, отцу его было семнадцать лет. О матери Тёмэя ничего не известно. По-видимому, она умерла почти сразу после рождения сына. Тёмэй воспитывался в доме бабки по отцу, в богатой усадьбе в селении Камо. Полагают, что она была кормилицей одной из дочерей государя Тоба, будущей супруги государя Нидзё. Несомненно, Тёмэй получил прекрасное воспитание. (Обширный род Камо славился образованностью, из него вышло несколько известных поэтов.) Но детство Тёмэя пришлось на переломное время японской истории. Когда ему было два года, умер государь Тоба. Родившийся в один год с Тёмэем историк и поэт Дзиэн напишет впоследствии: «После того как скончался Тоба-ин, после того как произошло то, что наименовано мятежом в японском государстве, наступило время военных людей». Время военных людей длилось более полувека (затем они пришли к власти, и власть военного дворянства длилась до середины XIX в.).

Близилась к концу эпоха великой культуры, эпоха Хэйан. Она уходила среди кровавых феодальных междоусобиц, обратившихся во всенародное бедствие. Схватились в борьбе за власть воинственные феодальные кланы Тайра и Минамото. Род Фудзивара, а вместе с ним и императорский дом стремительно теряли влияние. В то же время это была эпоха удивительных свершений в литературе, живописи, музыке, архитектуре.

Сведения о юности Камо-но Тёмэя скудны. Но вот происходит событие, во многом определившее его судьбу: смерть отца. Тёмэю было тогда лет восемнадцать. Год спустя он напишет: «И весна настала. // И снова цветы распустились // На ветках вишен. // Но где он, всегда горевавший, // Когда они облетали?!» Эти стихи он включил в свой «Изборник стихов». Однако в том же «Изборнике» содержатся стихи, из которых можно заключить, что некое время он был близок к самоубийству. По мнению Мики Сумито, замечательного исследователя творчества Тёмэя, фраза из «Записок»: «С той поры, как я стал понимать смысл вещей...» — относится именно к этому времени. По- видимому, какое-то время Тёмэй пытался наследовать должность отца. Из этого ничего не вышло: все посты Нагацугу сумели занять его энергичные сородичи. Но надо думать, что Тёмэй был уже целиком увлечен поэзией и музыкой. В 1184 г. Тёмэй покидает дом своей бабки и переселяется в скромное жилище на берегу реки Камогава. Вероятно, это означало его окончательное отдаление от семейства.

Когда государь-инок Готоба-ин (1180—1239, талантливый поэт трагической судьбы) начал