свою удивительную деятельность по подготовке новой поэтической антологии, Тёмэй — в числе самых заметных поэтов той эпохи, обильной талантами, — получил от него предложение сочинить и представить «сто стихотворений» на классические темы. Тогда же, начиная с 1200 г., Тёмэй — участник многих поэтических состязаний. На некоторых присутствовал сам Готоба-ин, а судьей являлся Фудзивара-но Тосинари. В 1201 г. вновь учреждается Вака-докоро — Палата Поэзии. Готоба-ин назначает в нее одиннадцать лучших поэтов. Несколько позже он добавил к ним еще нескольких, и среди них — Камо-но Тёмэя. Они приступили к рассмотрению и отбору огромного количества стихов для новой антологии. Распорядитель работ в Палате Поэзии Минамото-но Иэнага вспоминал в своем «Дневнике», что Тёмэй «не покидал [Палаты] ни днем ни ночью, усердно исполняя свое служенье». Ранним летом 1203 г. первоначальная версия будущего «Изборника» готова. В 1205 г. государю-иноку поднесен манускрипт «Синкокинсю». Однако Тёмэй на торжестве по этому случаю отсутствовал. А ведь в «Синкокинсю» вошло десять его стихотворений! Еще зимой 1203 г. он участвует в чествовании девяностолетнего Фудзивара-но Тосинари, а весной следующего года вдруг исчезает, и поначалу никто не знает куда. Что же произошло? Готоба-ин, восхищенный усердием Тёмэя, искал случая, чтобы оказать ему какую-либо милость. Как раз освободилось место жреца в Тадасу-но мори. И Готоба-ин делает негласную (ибо государи давно не всевластны) попытку доставить ему эту должность. Тёмэй взволнован: он может занять место, которое когда-то занимал его отец. Но об этом прослышал Сукэканэ, управитель Нижнего Камо, сородич и, видимо, ровесник Тёмэйя, и написал жалобу. Там говорилось, что Тёмэй жил, как ему вздумается, и почти ни дня не исполнял обязанностей жреца, поэтому на это место следует назначить его, Сукэканэ, сына — деятельного, преданного своему служению молодого человека. Как это бывает с доносами, в нем было некое подобие правды. Готоба-ин вынужден был отступить. Однако он пробует добиться того, чтобы традиционно «внутреннее» святилище Тадасу-но мори было включено в государственный реестр, и тем самым создать повод для назначения на это место пожилого Тёмэя. Но тот отвергает такое исключение из правил, отказывается от предложения государя- инока, покидает Палату Поэзии, где участвовал в литературной работе, значения которой он не мог не сознавать, — и исчезает. Минамото-но Иэнага писал о его упрямстве, о крайностях его душевного склада. Однако все было не так просто. То, что Тёмэю перешел дорогу родственник, конечно, больно задело его. Понимал он и то, что Готоба-ин, проявивший к нему такую доброту, в сущности, мало что мог для него сделать.
Вскоре после своего ухода Тёмэй отправил Готоба-ину пятнадцать стихотворений, и одно из них начиналось так же, как и сложенное им в юности, когда умер отец: «Отчаялся жить!» Покинуть мир, уйти от мира — эта мысль жила в нем. В монахи тогда уходили многие, но, уходя, продолжали, к примеру, участвовать в политической жизни, нередко не выпуская из рук меча или боевого лука. Последнее сочинение Тёмэя «Изборник о пробуждении сердца» («Хоссинсю»), который он писал незадолго до своей кончины (а умер он в 1216 г.), начинается с рассказа о том, как прославленный своей святостью монах Гэмпин-содзу, когда его хотели возвести в дайсодзу (архиепископы), исчез из столичного предела. Потом один бывший его ученик увидел монаха в селении вдали от столицы, тот трудился речным перевозчиком. Поняв, что узнан, Гэмпин-содзу уходит еще дальше и исчезает бесследно.
В кругу государя-инока Готоба-ина вскоре выяснилось, что Камо-но Тёмэй стал монахом и поселился в местности Охара к северо-востоку от тогдашних границ Киото. Все дальнейшее рассказано в его «Записках из кельи», одном из самых замечательных, самых живых произведений японской классической литературы. «Любопытнейший и красноречивейший документ эпохи...», «своеобразная историко-философская поэма» — такие определения дал когда-то «Запискам из кельи» великий русский востоковед Николай Иосифович Конрад. В 1921 г. он сделал первый вариант своего прекрасного перевода «Записок», а в 1927 г. опубликовал его в переработанном виде, сопроводив обстоятельной статьей. Автору этих строк довелось по поручению редколлегии серии «Литературные памятники» готовить к изданию переводы Н.И.Конрада, «Записок из кельи» в том числе. Тогда было решено сохранить в неприкосновенности данные Н. И. Конрадом подзаголовки, которых нет в оригинале, как нет там и указания дат в европейском стиле. Что же касается деления текста на части и главы, обозначенные цифрами, то они так или иначе соответствуют тому разделению, которое выполнено, хотя и с небольшими различиями, такими крупнейшими знатоками творчества Тёмэя, как, например, Янасэ Кадзуо и Мики Сумито в популярных изданиях «Записок из кельи».
В. С. Санович
