В поисках христианской свободы

СВИДЕТЕЛЬСТВА НЕПОСРЕДСТВЕННО ИЗ СОХРАНИВШИХСЯ ПИСАНИЙ

Даже если кто–то склонен согласиться с аргументацией Общества Сторожевой башни, оправдывающей добавление имени «Иегова» в христианские Писания или Новый Завет — в тех случаях, когда идет цитирование из еврейских Писаний — все равно такому человеку придется столкнуться с некоторыми серьезными вопросами. Основной проблемой является то, что даже в выполненном Сидетелями Иеговы переводе, в котором последовательно сделаны добавления имени, есть целые письма апостолов, в которых имя «Иегова» не употребляется совсем, это послания Филиппийцам, первое Тимофею, Титу, Филимону и три письма Иоанна. Каждый Свидетель Иеговы должен честно признать, что практически невозможно представить себе ситуацию, чтобы видный человек в организации Свидетелей при написании письма по духовным вопросам, не употребил бы (и многократно) имени «Иегова». Написать письма, по продолжительности и содержанию подобные письму Павла Филиппийцам или его первого послания Тимофею, а также Титу, или написать три отдельных письма с предупреждениями и увещеваниями по таким серьезным вопросам, с которыми столкнулся апостол Иоанн — написать их и при этом ни разу не употребить имя «Иегова» — в организации Свидетелей Иеговы это бы вызвало подозрения в отступничестве. И все же даже в изданном организацией «Переводе нового мира» это имя не появляется ни разу в этих семи апостольских письмах при обсуждении жизненно важных вопросов. Даже имея в виду «Перевод нового мира» нужно признать, что при написании этих писем апостолы Павел и Иоанн определенно не придерживались существующих в организации Сторожевой башни норм. Или, если говорить точнее, существующие в организации Сторожевой башни нормы не соответствуют точке зрения апостолов в первом веке.

Полное отсутствие имени «Иегова» в «Переводе нового мира» в этих семи апостольских посланиях дает еще большее свидетельство в пользу того, что добавление этого имени в другие части христианского Писания является самовольным, неподтверждаемым имеющимися свидетельствами.

Кроме того, даже если принять многочисленные добавления имени «Иегова» в христианские Писания, сделанные переводчиками (точнее, переводчиком, Фредом Френцем) «Перевода нового мира», мы все равно столкнемся с тем фактом, что первоначальные авторы этих христианских Писаний с гораздо большей частотой употребляли имя Сына Бога. Имя «Иисус» используется 912 раз, то есть гораздо чаще, чем 237 раз, в которых используется добавленное имя «Иегова»[620]. Это также ярко отличается от того, что принято в публикациях Общества Сторожевой башни, где соотношение часто прямо противоположно. В особенности начиная со времени правления Рутерфорда в литературе наблюдается постепенное увеличение частоты употребления имени «Иегова» наряду с уменьшением упоминания о Сыне Бога, Иисусе Христе. Однако, Бог сам сказал, что его воля состоит в том, чтобы «все чтили Сына, как чтут Отца. Кто не чтит Сына, тот не чтит и Отца, который его послал»[621]. Авторы христианских Писаний определенно приняли это высказывание к сердцу, и мы должны подражать их примеру, а не игнорировать его на том основании, что это якобы не отвечает нуждам нашего времени.

Таким образом, свидетельства говорят о том, что принятое в организации Свидетелей Иеговы постоянное использование тетраграмматона и акцент на этом имени в большей степени отражает ситуацию в израильском народе в дохристианские времена, нежели ситуацию, которая существовала в собрании последователей Христа в первом веке. Если нет объективных причин для того, чтобы «повернуть время вспять», то как же тогда исполняются многочисленные места Писания, призывающие нас провозглашать и чтить Божье имя? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала рассмотреть следующий материал.

ПОЧЕМУ ПРОИЗОШЛА ПЕРЕМЕНА ОТ ДОХРИСТИАНСКОЙ ЭПОХИ К ХРИСТИАНСТВУ?

Как было показано выше, несмотря на все утверждения и теории, просто не существует твердого основания для того, чтобы подтвердить, что в христианских Писаниях использовался тетраграмматон (кроме четырех сокращений в книге Откровения). Исторические свидетельства, некоторые из которых очевидно датируются временем через несколько десятилетий после написания Павлом своих посланий, ясно говорят об обратном. Имея в виду то, что в дохристианских (еврейских) Писаниях тетраграмматон использовался многократно, тысячи раз, мы имеем дело с действительно существенной переменой. Принимая во внимание известные доказательства, остается вопрос: как объяснить такую значительную перемену? Как это соотносится с тем, что мы должны принять к сердцу библейские увещевания славить, чтить и святить имя Бога?

Чтобы ответить на этот вопрос, нам нужно сначала понять, что под словом «имя» подразумевается в Писании, и что означает выражение «Божье имя». Часто в своем мышлении под словом «имя» мы подразумеваем лишь его ограниченное значение: личное название, слово, которое используется для того, чтобы отличить одну личность или вещь от другой, то, что иногда называется «именем собственным», например «Джон», «Мэри», «Австралия», «Атлантика». Это наиболее обычное значение слова «имя» в повседневной речи, в этом же значении это слово часто используется и в Писании. Однако у слова «имя» есть и другие значения. В конце 1960–х годов, когда в Обществе Сторожевой башни шла работа над подготовкой справочника «Помощь для понимания Библии» [Aid to Bible Understanding] (сейчас называется «Понимание Писания» [Insight on the Scriptures]), мне было поручено написать статьи «Иегова», «Иисус Христос» и «Имя». В то время я не видел причин подвергать серьезному сомнению учение Общества о том, что среди христиан первого века широко использовалось имя «Иегова», и я искренне стремился поддержать эти взгляды[622]. Тогда я не знал о многом из того, что обсуждалось выше в этой главе; о других факторах я просто не думал, так как мое мышление сосредотачивалось в большей степени на том, чтобы поддержать учения организации, а не на том, чтобы взвесить и оценить их достоверность. Но все же, при исследовании трех вышеупомянутых вопросов, одну вещь я понял яснее, чем когда–либо прежде: слово «имя» может нести смысл гораздо более широкий, более значимый, нежели ему обычно приписывается. Благодаря этому я осознал, насколько узким и ограниченным было мое отношение ко многим отрывкам Писания, а также, что объяснениям организации часто не хватало прочного обоснования.

Например, «имя» может означать не какое–либо конкретное «имя собственное», а репутацию, чьи–либо личные качества. Когда мы говорим, что человек «заслужил себе доброе (или дурное) имя», мы имеем в виду не слово или фразу, которыми его называют, например, «Ричард» или «Генри» или «Джон Смит», но репутацию, которую он заслужил. Его доброе или дурное «имя» не имеет никакого отношения к тому, каким именем собственным его называют. Аналогично этому, когда мы говорим, что из–за каких–либо неправильных поступков человек «потерял свое доброе имя», мы употребляем слово «имя» не в прямом, буквальном смысле, а в гораздо более широком. Буквально человека могут назать прекрасным именем «Мирослав Добронравов», но в более широком смысле его имя может быть «дурным». Ясно, что это второе «имя» имеет большее значение, нежели используемое в качестве обращения обычное имя, так как оно отражает то, кем в действительности человек является, что он сделал в своей жизни. В Писании слово «имя» также часто используется в этом более широком, глубоком смысле[623].

«Имя» может означать власть, которой что–либо совершается. Именно в этом смысле мы употребляем слово «имя», когда произносим словосочетания типа «именем закона» или «именем короля». У закона нет какого–либо конкретного «имени» в обычном смысле слова. И когда мы произносим фразу «именем короля», мы не имеем в виду какое–нибудь конкретное имя, такое как «Генрих», «Луи» или «Фердинанд». Мы подразумеваем власть или положение, которыми можно поддержать выдвигаемые требования. В Эфесянам