Зазвездный зов. Стихотворения и поэмы

Меня преследуют и крик сорочий,
И ржанье лешего, и темный свист.
Худ сатана, так худ, что шелковист,
О, зло, тягчайшее из худосочий!

Еще огромней сумрачные очи
Расширит он, отверженный артист,
И небосвод глубок и бархатист,
И фресками светил прославлен зодчий.

А в свете дня смирнее тени нет,
Мы вместе измеряем кабинет,
То поперек, то по диагонали.

За стол садимся вместе мы сгорать,
Четыре локтя время обогнали,
Заносим новую строку в тетрадь.

'Мы создаем лишь тени, а не вещи...'

Мы создаем лишь тени, а не вещи,
Слова и краски, чаши без вина,
И строгая в музеях тишина
И сумрачных полотен свет зловещий.

Молчат на полках книги, не скрежещет,
Не шевелится даже ни одна,
И мертвая торжественность дана
И мрамору, и бронзе, только резче.

Но грянет час мычания трубы,
И вылезут восставшие рабы
Из вечных строк, из красок всех, из статуй.

И в долгом завывании химер,
Покинувших собор, в толпе хвостатой
Навек заглохнут Пушкин и Гомер.

'Стеклянных звезд недорогие бусы...'

Стеклянных звезд недорогие бусы
На пестрой набережной продают.
Вот гости вылезают из кают:
Восток и запад, юг и север русый.

На ярмарку веков несут турусы,
На золотых колесах прах везут,
Солгал Христос, не будет страшный суд
За то, что равны храбрецы и трусы.

Кому кудлатых облачных овец,
Чьи руна выкрасил в закат червец,
Кто купит месяц лысый, словно Ленин?..

Мы зазываем прошлые века,
Грядущие хватаем за колени,
Минует настоящее рука.

'О, родина картофеля, не ты ли...'

О, родина картофеля, не ты ли
Качала и культуры колыбель,
И гражданин древнейший не тебе ль
Дарил жемчужный пот своих усилий.

Из чащ Бразилии, с утесов Чили