Зазвездный зов. Стихотворения и поэмы

По городам исчезнувших земель
Текли века в Египет и отсель
В Европу, где поныне опочили.

Волнами Атлантида обросла,
Над ней бушует их крутая мгла.
Но мы подводные могилы взроем,

И тайну медленно, за пядью пядь,
Мы обнажим, кадить былым героям,
Быть может, станем и вернемся вспять.

'Гремят валы торжественней и громче...'

Гремят валы торжественней и громче.
Ужели где-то есть еще земля?
Над кругом покривившимся руля
Коричневую трубку тянет кормчий.

Он матерно бранит угрозу порчи
И крестится, губами шевеля.
Посвистывают крысы корабля,
Знать, бездна множит гибельные корчи.

У мрачных пассажиров тошнота,
Нас озаряет всех улыбка та,
Которая и львов и голотурий

В единый тонкий претворяет прах,
И мы проклятья шлем жестокой буре
За кубком смертной браги на пирах.

'В купэ мягчайших и в чуланах жестких...'

В купэ мягчайших и в чуланах жестких
Никто, конечно, не читает нас,
Не нами устланы для скучных глаз
Витрины в размалеванных киосках.

Мы по ночам цветем на перекрестках,
Где суета дневная улеглась,
Не презираем победивший класс
На призрачных развалинах московских.

Серпа небес над нами тяжкий взмах,
На наших залежавшихся томах,
Как серый бархат, пыль высоким слоем.

О, слава, ты темней, чем кипарис,
Мы для тебя поем и песней скроем
И свист и аппетит прекрасный крыс.

'Я хмель стиха варю, от формул химий...'

Я хмель стиха варю, от формул химий
Средневековых голова болит,
И черная ужасная Лилит
В окно стучится пальцами сухими.

Я в келье позабыл о давней схиме,
И на одной из монастырских плит
Я с траурною женщиною слит,
Как с ночью сон, еще неотделимей.

А утром я покорен временам,
Иду на службу, приказали нам
Чернилом поливать веков зачаток,