Рвет печень мне и золотой кусок Луны, из пасти вечера торчащей, И шевелящаяся зелень чащи, И гениальный радуги мазок. От боли я расту, и лоб высок, Как арка триумфальная, и чаще Кузнечика стучит, лучи тараща Во все концы вселенной, мой висок. Миров клубятся глиняные скалы, Я выбираю выступ самый алый И опускаю вздыбленный курок. И вспыхивает взлет предсмертной дичи Зарницей трепетной, и трепет птичий Горит над бездною недолгий срок.
VII
Горит над бездною недолгий срок Пугливое крыло любви желанной, И магнием над матовой поляной Цветет и увядает огонек. И вновь желанный аромат далек, И сердце вновь молчит, как гость незваный, И ждет, чтоб синий вечер из нирваны Улыбку розовую приволок. И сердцу холодно, и нет тулупа, Который бы согрел, а вечер глупо Упрямится, краснея как заря. Ему шепчу, как палачу: не мучай, Мы все умрем… Но слово блещет зря И рассыпается звездой падучей.
VIII
И рассыпается звездой падучей, И воскресает снова из золы, Зловеще мироздания углы Позолотит и корчится в падучей. О, творчество, о, час мой наилучший, Тебе тысячелетия малы, И от евангелья до каббалы Ты озаряешь каждый сон и случай. Пусть для детей родной моей страны Рукопожатия отменены, Но ты дай руку тонкую пера мне. С тобой останусь я наедине За то, что, раскаляя звездно камни, Крылатый холод бродит в вышине.
