В густом стекле подводной темноты Почиет непробудное молчанье. Там черных струй неслышное качанье И спрутов каучуковые рты. О, черный ветр, на дне кочуешь ты, И зреют стрелы бурь в твоем колчане. С тобою полк имен, однополчане Твои Христос, и Гёте, и Батый. Планету все топтавшие копыта, Поэты, выставлявшие открыто Сердца и пьянствовавшие с тобой, И все, что презирали дар пощады, – Все дно скребут, во мгле наперебой Хвостами бархатными бьют в громады.
XIII
Хвостами бархатными бьют в громады Невымирающие вечера, Пестро проходит за порой пора, Но лики духа никакой не рады. Ему даны угрюмые отрады. Он любит угасание костра И холод звезд… О, будь росой сыра, Строка моя, в забвение не падай. Я полон дум холодных и крутых, Как полон звезд полночный неба бубен. Змея гремучая мой каждый стих, Уставился в неведомую глубь он, И кольца бьют в гранитные пласты, В крутые неразрытые хребты.
XIV
В крутые неразрытые хребты Я врезался платиновой киркою, Я глыбу ночи подыму строкою И кину с раскаленной высоты. И змеи звезд, и звездные кресты Посыплются толпою колдовскою, Вселенные запляшут подо мною, Как пляску смерти, пляску красоты. Я руки вытяну, как тот возница, Который мир везет, который снится. О, конь космический, он никому Не подчиняется… Как луч, горюч он, А я горючей озаряю тьму, Я к розовой скале давно прикручен
