Не соловьем, а серой соловьихой Душа томится в глиняном гнезде. Планету в песню скручивает вихорь, И трель в костях и в перьях трель, везде. О радость, радость, дар твой не разгадан, Душа не песней – тишиной пьяна, И мертвых звезд клубится млечный ладан, И тщетно машут красным времена.
ЛЕТА
С обрыва русского Парнаса Гляжу на волны я твои, Тосклива тусклая их масса, Безмолвны мутные струи. О, сколько, сколько поглотили Имен умолкнувших они, На черном дне, в тончайшем иле Растут лишь костяки одни. И ребра шепчутся, и вторит Им эхо каменное вод, Когда какой-нибудь историк С томов забытых пыль стряхнет. И трепет радости у крышек Там у пустышек черепных. То мертвецы лукаво слышат Паденье гордое живых. И вот стою перед тобою, Стихии тихой мутный путь, А позади злорадно воют, И буря пробует толкнуть. Но я ногами молодыми К скале блистающей прирос, Грядущее в лазурном дыме Согнулось в огненный вопрос. Себя хочу я вам втемяшить, Чтоб мной наполнились виски, В глухие раковины ваши Стучусь я радугой тоски.
'Ласточки над самою дорогой...'
Ласточки над самою дорогой Крыл точили синие ножи. Золотой лягушкой длинноногой Выпрыгнула молния из ржи. Разворачивался гром лениво. Кони вязли в розовом песке. Мимо шла гроза, и воском нива Мертвая желтела вдалеке.